«Иллюзионист» Бергера. Взгляд на развал монархий с позиции теории заговора
Фильм Нила Бургера «Иллюзионист» интересен не только потому что своим содержанием несет какие-то отражения с реальными событиями прошлого, но и тем, что своим построением соответствует некоторым реакционным политическим взглядам.
Своей структурой «Иллюзионист» представлят собой две части – история Айзенхайма до ареста, чьим флэшбеком фильм начинается и событиями последовавшими после, имеющими актуальное, не ретроспективное отражение, и отсюда заведомо непредсказуемыми. Первая часть имеет явные и заведомо заложенные параллели с Новым Заветом. Прежде всего Айзенхайм (тогда Абрамовитц, но почему это имя не называется скажем позднее) родился в семье краснодеревщика, по Библии Иисус – в семье плотника. Волшебник привидевшийся мальчику имеет много схожестей с Моисеем, чьм преемником стал Иисус в традиции христианства. Волшебник, как и Моисей сидит под деревом и обращает предметы один в другой, включая лягушку (по Библии – Бог послал на Египет через Моисея жаб). По фильму старый волшебник исчез передав мальчику свой дар. Айзенхайм уходит в скитания будучи юношей, что повторяет годы Иисуса проведенные неизвестно где. Даже места – Азия, совпадают у героя фильма и христианского пророка (почему фигурирует Россия скажем опять позднее). Странствует он по сюжету 15 лет, и если прибавить эти годы к примерному возрасту юноши, то полчится практически возраст Христа. Возвращается Айзенхайм настоящим кудесником и просто-таки начинает творить чудеса. Именно чудеса, а не фокусы. Его умение, другими словами открывшийся дар, находит себе врага в лице наследника трона Австро-Венгрии. И здесь налицо классический конфликт, получивший развитие в фильме в противостоянии Айзенхайма и старшего инспектора полиции, как прообраз имевшего место схождения Иисуса и Понтия Пилата, отвечавшего за вверенную ему колонию. По фильму (первой части) мы не можем сомневаться в даре Айзенхайма. Подталкивание к сходству с мессией проявляется, например, в нескольких сценах в кафе и ресторанах – Айзенхайму настойчиво предлагают поесть, но всякий раз он отказывается.
В сцене, действие которой происходит в дворце у наследника, куда Айзенхайма пригласили дать представление, видна явная аналогия с Салическим законом. По рассказанной легенде меч из камня мог вынуть лишь настоящий наследник трона. Но этот принцип более известен в Европе, как Салический закон – наследование власти по крови; попутно полномочия монарха освящаются Церковью, как правоприемника Бога на земле. Именно Церковь своим авторитетом и фактом своего существования обеспечивала монархии процедуру преемственности. Наследник эрцгерцог Леопольд не без труда, и явно с помощью Айзенхайма, вытаскивает меч, вокнутый в пол.
Таким образом перед второй частью мы имеем: иллюзиониста – аналога Мессии, плохого правителя-убийцу, который хочет убрать фокусника. Наши симпатии целиком и полностью на стороне Айзенхайма, и другого мнения здесь существовать не может!
Обратимся же теперь к истории, знатоком которой впервые экранизируемый Стивен Миллхаузер, лауреат Пулитцеровской премии, чей рассказ лег в основу фильма, себя зарекомендовал. В фильме описываемые события датированы началом ХХ века. И если показанный в фильме император Франц Иосиф, существовал на самом деле, то его наследника звали не Леопольд а Франц Фердинанд (Габсбург). В фильме раздражение наследника, и его причину совершить заговор против отца, вызывает желание того передать власть «группе безродных людей», то есть парламенту. Но Австро-Венгрия уже была парламентским государством, и таким образом, возможно, речь может идти о 1848 году, когда сформировался упомянутый строй. В любом случае речь у Леопольда идет о смерти империи как формы государства. И в этом свете его самоубийство выгляди как отказ империй бороться за свое существование, что собственно в начале ХХ века и происходит. И здесь понять досконально о каком времени распада Империй, и вообще распада или уменьшения полномочий в виде парламентов, можно лишь по образу их врага, заявленного в фильме как Айзенхайм.
По отдельным точкам зрения, нашедшим отражение в многочисленных теориях (заговора), в этих деструктивных для империй процессах виноваты евреи. Именно они, как обладатели характерной внешности (борода) мелькают в голове у уже бывшего инспектора полиции, когда он понимает что к чему. Он, обманным путем становится помимо своей воли инструментом в руках группы лиц, которые вступили в сговор с Айзенхаймом
Самой структурой фильма, разделенной на две части, история видится нам как плод заблуждений населения некоторых европейских стран, свергнувших монархию. Прежде всего речь пойдет и о России, куда в своих скитаниях заходил Айзенхайм. Именно коммунизм и социализм явились в ХХ веке могильщиками империй. И главный идеолог коммунизма Карл Маркс имел в глазах некоторых противников явный национальный признак (хотя он сам официально от него отрекся). Именно социализм по аналогии с внушаемым нам создателями фильма идеями, был надеждой населения многих стран, когда оно поддержало слом монархии. Та самая вера в чудо – чудо идей коммунизма и социализма. Но Айзенхайм, чью настоящую фамилию, ненамного отличающуюся друг от друга, объявил старший инспектор, - не творит чудеса. Он манипулирует зрителями, о чем даже не стесняется говорить перед всеми, якобы под давлением полиции.
Девушка – герцогиня фон Ташен, играет существенную роль в фильме. Она есть ключ к власти. Именно связав с ней свою судьбу эрцгерцог может стать императором. Но именно разное классовое происхождение (где, кстати, родителей мальчика называют крестьянами) – причина невозможности сближения будущего фокусника и герцогини. Это еще один довод в пользу «следа социализма». И когда в финале влюбленные сходятся, то они селятся в укромном месте, как олицетворение убежденности, что с определенных пор Европой тайно правит еврейский капитал (который, кстати, мелькнул в фильме открыто – Айзенхайм передает фон Ташем чемодан с деньгами, и она целует его в ответ). С чертами Айзенхайма, тонко пытающимися нам намекнуть на его еврейское происхождение, - вообще забавная штука. Чего стоит эпизод подаяния милостыни нищим мальчишкам. Он говорит им – «Вы богаты!», и начинает практически делать деньги из воздуха. Тонкий намек на «вечную» профессию ростовщичество. Приемом же долгого неназывания настоящего имени фокусника, сценарист хотел максимально отвратить нас до поры до времени от аналогий с символической природой происхождения фокусника. Недвусмысленен и выбор актера на главную роль – имя Эдварда Нортона напрямую связано с национализмом после его роли в «Американской истории Х».
В заключение хочется сказать, что взгляд Миллхаузера на историю ХХ века помимо реакционности однобок и недоказуем. В случае «Иллюзиониста» мы имеем дело с версией, неподтвержденной хотя и распространенной
Иллюзионист
The Illusionist
Чехия, США, 2006
Режиссер Нил Бургер
В ролях Эдвард Нортон, Пол Джаматти,
Джессика Бил, Руфус Сьюэлл
Своей структурой «Иллюзионист» представлят собой две части – история Айзенхайма до ареста, чьим флэшбеком фильм начинается и событиями последовавшими после, имеющими актуальное, не ретроспективное отражение, и отсюда заведомо непредсказуемыми. Первая часть имеет явные и заведомо заложенные параллели с Новым Заветом. Прежде всего Айзенхайм (тогда Абрамовитц, но почему это имя не называется скажем позднее) родился в семье краснодеревщика, по Библии Иисус – в семье плотника. Волшебник привидевшийся мальчику имеет много схожестей с Моисеем, чьм преемником стал Иисус в традиции христианства. Волшебник, как и Моисей сидит под деревом и обращает предметы один в другой, включая лягушку (по Библии – Бог послал на Египет через Моисея жаб). По фильму старый волшебник исчез передав мальчику свой дар. Айзенхайм уходит в скитания будучи юношей, что повторяет годы Иисуса проведенные неизвестно где. Даже места – Азия, совпадают у героя фильма и христианского пророка (почему фигурирует Россия скажем опять позднее). Странствует он по сюжету 15 лет, и если прибавить эти годы к примерному возрасту юноши, то полчится практически возраст Христа. Возвращается Айзенхайм настоящим кудесником и просто-таки начинает творить чудеса. Именно чудеса, а не фокусы. Его умение, другими словами открывшийся дар, находит себе врага в лице наследника трона Австро-Венгрии. И здесь налицо классический конфликт, получивший развитие в фильме в противостоянии Айзенхайма и старшего инспектора полиции, как прообраз имевшего место схождения Иисуса и Понтия Пилата, отвечавшего за вверенную ему колонию. По фильму (первой части) мы не можем сомневаться в даре Айзенхайма. Подталкивание к сходству с мессией проявляется, например, в нескольких сценах в кафе и ресторанах – Айзенхайму настойчиво предлагают поесть, но всякий раз он отказывается.
В сцене, действие которой происходит в дворце у наследника, куда Айзенхайма пригласили дать представление, видна явная аналогия с Салическим законом. По рассказанной легенде меч из камня мог вынуть лишь настоящий наследник трона. Но этот принцип более известен в Европе, как Салический закон – наследование власти по крови; попутно полномочия монарха освящаются Церковью, как правоприемника Бога на земле. Именно Церковь своим авторитетом и фактом своего существования обеспечивала монархии процедуру преемственности. Наследник эрцгерцог Леопольд не без труда, и явно с помощью Айзенхайма, вытаскивает меч, вокнутый в пол.
Таким образом перед второй частью мы имеем: иллюзиониста – аналога Мессии, плохого правителя-убийцу, который хочет убрать фокусника. Наши симпатии целиком и полностью на стороне Айзенхайма, и другого мнения здесь существовать не может!
Обратимся же теперь к истории, знатоком которой впервые экранизируемый Стивен Миллхаузер, лауреат Пулитцеровской премии, чей рассказ лег в основу фильма, себя зарекомендовал. В фильме описываемые события датированы началом ХХ века. И если показанный в фильме император Франц Иосиф, существовал на самом деле, то его наследника звали не Леопольд а Франц Фердинанд (Габсбург). В фильме раздражение наследника, и его причину совершить заговор против отца, вызывает желание того передать власть «группе безродных людей», то есть парламенту. Но Австро-Венгрия уже была парламентским государством, и таким образом, возможно, речь может идти о 1848 году, когда сформировался упомянутый строй. В любом случае речь у Леопольда идет о смерти империи как формы государства. И в этом свете его самоубийство выгляди как отказ империй бороться за свое существование, что собственно в начале ХХ века и происходит. И здесь понять досконально о каком времени распада Империй, и вообще распада или уменьшения полномочий в виде парламентов, можно лишь по образу их врага, заявленного в фильме как Айзенхайм.
По отдельным точкам зрения, нашедшим отражение в многочисленных теориях (заговора), в этих деструктивных для империй процессах виноваты евреи. Именно они, как обладатели характерной внешности (борода) мелькают в голове у уже бывшего инспектора полиции, когда он понимает что к чему. Он, обманным путем становится помимо своей воли инструментом в руках группы лиц, которые вступили в сговор с Айзенхаймом
Самой структурой фильма, разделенной на две части, история видится нам как плод заблуждений населения некоторых европейских стран, свергнувших монархию. Прежде всего речь пойдет и о России, куда в своих скитаниях заходил Айзенхайм. Именно коммунизм и социализм явились в ХХ веке могильщиками империй. И главный идеолог коммунизма Карл Маркс имел в глазах некоторых противников явный национальный признак (хотя он сам официально от него отрекся). Именно социализм по аналогии с внушаемым нам создателями фильма идеями, был надеждой населения многих стран, когда оно поддержало слом монархии. Та самая вера в чудо – чудо идей коммунизма и социализма. Но Айзенхайм, чью настоящую фамилию, ненамного отличающуюся друг от друга, объявил старший инспектор, - не творит чудеса. Он манипулирует зрителями, о чем даже не стесняется говорить перед всеми, якобы под давлением полиции.
Девушка – герцогиня фон Ташен, играет существенную роль в фильме. Она есть ключ к власти. Именно связав с ней свою судьбу эрцгерцог может стать императором. Но именно разное классовое происхождение (где, кстати, родителей мальчика называют крестьянами) – причина невозможности сближения будущего фокусника и герцогини. Это еще один довод в пользу «следа социализма». И когда в финале влюбленные сходятся, то они селятся в укромном месте, как олицетворение убежденности, что с определенных пор Европой тайно правит еврейский капитал (который, кстати, мелькнул в фильме открыто – Айзенхайм передает фон Ташем чемодан с деньгами, и она целует его в ответ). С чертами Айзенхайма, тонко пытающимися нам намекнуть на его еврейское происхождение, - вообще забавная штука. Чего стоит эпизод подаяния милостыни нищим мальчишкам. Он говорит им – «Вы богаты!», и начинает практически делать деньги из воздуха. Тонкий намек на «вечную» профессию ростовщичество. Приемом же долгого неназывания настоящего имени фокусника, сценарист хотел максимально отвратить нас до поры до времени от аналогий с символической природой происхождения фокусника. Недвусмысленен и выбор актера на главную роль – имя Эдварда Нортона напрямую связано с национализмом после его роли в «Американской истории Х».
В заключение хочется сказать, что взгляд Миллхаузера на историю ХХ века помимо реакционности однобок и недоказуем. В случае «Иллюзиониста» мы имеем дело с версией, неподтвержденной хотя и распространенной
Иллюзионист
The Illusionist
Чехия, США, 2006
Режиссер Нил Бургер
В ролях Эдвард Нортон, Пол Джаматти,
Джессика Бил, Руфус Сьюэлл