"Безумный Пьеро"
«Безумного Пьеро» Годар снял в 1965 году. Публика приняла фильм довольно сдержанно, недопоняла его – правда, за это Годар должен сетовать на себя, а не на публику: слишком много смыслов попытался маэстро загнать в этот (изначально сугубо детективный) сюжет с бунтарским душком.
Фердинанд Грифон (Бельмондо), молодой, хорошо образованный человек, когда-то даже что-то там преподававший, читающий книги о Веласкесе и ван Гоге, женатый на богатой итальянке (явный мезальянс, есессно), встречает девушку по имени Марианна Ренуар (Анна Карина). То ли влюбившись в нее, то ли вспомнив старую любовь (они когда-то знали друг друга), он бегит с ней из городу Парижу, предварительно ухлопав ейного хахаля (хотя, более вероятно, что его уходила сама Марианна)… Во-от… бегут, они, значит, бегут, как некие Бонни-и-Клайды; бегают-бегают, угоняя машины и время от времени убивая каких-то не разъясненных персонажей, ну и, как положено, погибают в конце. Фердинанд убьет Марианну, после чего самоубьется…
В общем, грустно)) Но отчаиваться не нужно!
Картина, как я уже говорил, богато нашпигована – тут вам и философия, и социальный протест, и психология, и фарс, и трагедия – и все это подано в лучших традициях «новой волны», т.е. нагловато, талантливо, непричесанно и безапелляционно.
Начало фильма носит отчетливый левацкий оттенок – речь явно пойдет о человеке, который загибается, блин, в «пошлом и бездуховном буржуазном мире».
Герой Бельмондо, обронив едкое замечание о том, что «за эпохой античности и Возрождения наступила эпоха задниц», бродит среди этих самых аристократических задниц, говорящих репликами из рекламных роликов, и источает внутреннее напряжение. Напряжение это в итоге прорывается наружу: он заедет тортом в рыло своей жене, потащившей его на этот великосветский раут за-ради того, чтобы он втерся в доверие к какому-то страшно полезному нефтяному магнату, и срыгнет домой.
А дома его будет ждать главная героиня, разовая такая няня, которую оставили посидеть с детьми – Марианна Ренуар. Имя явно не случайное (учитывая любовь Годара к цитатам) – в фильме постоянно мелькают репродукции французского импрессиониста, а кроме того, у импрессиониста был сын – Жан Ренуар, который когда-то (1939 г.) снял кино, взяв за основу пьесу под названием «Капризы Марианны».
И вот, приняв таблетку по имени Марианна, Фердинанд… то ли выпадает из Матрицы, то ли, наоборот, в Матрице просыпается: мы видим квартиру, набитую оружием, с голыми стенами (наготу стен только подчеркивают висящие там и сям репродукции и плакаты, а также многозначительная надпись ОАЗис, в которой первые три буквы нарисованы красным цветом), с трупом на кровати.
Среди этого бардака Марианна и Фердинанд, уже определенный Марианной в Пьеро, наслаждаются идиллией, завтракают, целуются – короче, все у них хорошо, просто влюбленные молодые люди – нормальная французская семья. После завтрака они укокошат (а может, не укокошат – не суть) еще одного балбеса и пустятся в бега, под тревожную, ничего хорошего не предвещающую музыку.
«Запах смерти» герой Бельмондо учует уже на 37-й минуте фильма, но он от него отмахнется, придаст своему, такому верному, ощущению общефилософский смысл, и уже через минуту заговорит «о чувстве свободы». Той самой, очевидно, которую все так по-разному понимают…
Все очень не просто: они с Марианной дополняют друг друга, но Пьеро хочет остановить мгновение, которое само по себе прекрасно, а вместо этого мчится за Марианной, которой останавливать мгновение скучно…
Т.е. внешняя сторона повествования дает картину глупейших, казалось бы, поступков главного героя: благополучный по всем меркам человек бросает все, сбитый с панталыку какой-то ветреной авантюристкой, чтобы стать… бомжом и убийцей.
Значит, не все было благополучно, значит, бунт, но это едва ли только бунт против буржуазного общества и прочая социалистическая блаблабла…
Это бунт человека против социума, как такового, независимо от формации, бунт против своей человеческой природы, бунт против одиночества, против лишенного любви пространства, бунт абсурдный, по-дамски истеричный, по-детски глупый и по-мужски отчаянный…
И отчего-то вспоминается мне умненький герой Козакова из фильма «Безымянная звезда»: - «Все мы порой скучаем, всем нам не нравится наша жизнь, все мы хотим ее изменить – хоть на пять минут… Но эти пять минут пройдут!»…
Хорошо, когда знаешь, что «эти пять минут пройдут», плохо, когда они не проходят! Тупиковая ситуация! Марианна предлагает Пьеро сценарий – историю человека, который, узнав, что нынче к нему должна прийти смерть, решает бежать из Парижа. Из Парижа он убежал! Но умер ровно в намеченный час… Бегство было бесполезным.
Абсолютно всё – абсолютно бесполезно.
Отсюда и потеря интереса к жизни, и первая суицидальная выходка с поездом – а она произойдет после того, как Марианна исчезнет. И повторится, когда Марианна исчезнет снова – на этот раз окончательно – Пьеро застрелит ее, когда она попытается от него сбежать. Наверное, с ее стороны это действительно было предательством (антифеминизм Годара известен), в том смысле, что она хотела украсть у него последний смысл его жизни, но винить ее в этом не приходится – вода не виновата, что она вода, как говорят пожилые умудренные индейцы (не помню, честно говоря, в каком кино они это говорят). В общем, застрелив Марианну, Пьеро подписал приговор самому себе – как тот герой Эдгара По из рассказа о Вильяме Вильямсе (который тоже цитируется) – жить стало совсем уж как-то незачем…
Конец известен – динамит, намотанный на голову, чирканье спичками, предпринятая в последнюю секунду судорожная попытка остановиться и – «красивая смерть»…
Фердинанд Грифон (Бельмондо), молодой, хорошо образованный человек, когда-то даже что-то там преподававший, читающий книги о Веласкесе и ван Гоге, женатый на богатой итальянке (явный мезальянс, есессно), встречает девушку по имени Марианна Ренуар (Анна Карина). То ли влюбившись в нее, то ли вспомнив старую любовь (они когда-то знали друг друга), он бегит с ней из городу Парижу, предварительно ухлопав ейного хахаля (хотя, более вероятно, что его уходила сама Марианна)… Во-от… бегут, они, значит, бегут, как некие Бонни-и-Клайды; бегают-бегают, угоняя машины и время от времени убивая каких-то не разъясненных персонажей, ну и, как положено, погибают в конце. Фердинанд убьет Марианну, после чего самоубьется…
В общем, грустно)) Но отчаиваться не нужно!
Картина, как я уже говорил, богато нашпигована – тут вам и философия, и социальный протест, и психология, и фарс, и трагедия – и все это подано в лучших традициях «новой волны», т.е. нагловато, талантливо, непричесанно и безапелляционно.
Начало фильма носит отчетливый левацкий оттенок – речь явно пойдет о человеке, который загибается, блин, в «пошлом и бездуховном буржуазном мире».
Герой Бельмондо, обронив едкое замечание о том, что «за эпохой античности и Возрождения наступила эпоха задниц», бродит среди этих самых аристократических задниц, говорящих репликами из рекламных роликов, и источает внутреннее напряжение. Напряжение это в итоге прорывается наружу: он заедет тортом в рыло своей жене, потащившей его на этот великосветский раут за-ради того, чтобы он втерся в доверие к какому-то страшно полезному нефтяному магнату, и срыгнет домой.
А дома его будет ждать главная героиня, разовая такая няня, которую оставили посидеть с детьми – Марианна Ренуар. Имя явно не случайное (учитывая любовь Годара к цитатам) – в фильме постоянно мелькают репродукции французского импрессиониста, а кроме того, у импрессиониста был сын – Жан Ренуар, который когда-то (1939 г.) снял кино, взяв за основу пьесу под названием «Капризы Марианны».
И вот, приняв таблетку по имени Марианна, Фердинанд… то ли выпадает из Матрицы, то ли, наоборот, в Матрице просыпается: мы видим квартиру, набитую оружием, с голыми стенами (наготу стен только подчеркивают висящие там и сям репродукции и плакаты, а также многозначительная надпись ОАЗис, в которой первые три буквы нарисованы красным цветом), с трупом на кровати.
Среди этого бардака Марианна и Фердинанд, уже определенный Марианной в Пьеро, наслаждаются идиллией, завтракают, целуются – короче, все у них хорошо, просто влюбленные молодые люди – нормальная французская семья. После завтрака они укокошат (а может, не укокошат – не суть) еще одного балбеса и пустятся в бега, под тревожную, ничего хорошего не предвещающую музыку.
«Запах смерти» герой Бельмондо учует уже на 37-й минуте фильма, но он от него отмахнется, придаст своему, такому верному, ощущению общефилософский смысл, и уже через минуту заговорит «о чувстве свободы». Той самой, очевидно, которую все так по-разному понимают…
Все очень не просто: они с Марианной дополняют друг друга, но Пьеро хочет остановить мгновение, которое само по себе прекрасно, а вместо этого мчится за Марианной, которой останавливать мгновение скучно…
Т.е. внешняя сторона повествования дает картину глупейших, казалось бы, поступков главного героя: благополучный по всем меркам человек бросает все, сбитый с панталыку какой-то ветреной авантюристкой, чтобы стать… бомжом и убийцей.
Значит, не все было благополучно, значит, бунт, но это едва ли только бунт против буржуазного общества и прочая социалистическая блаблабла…
Это бунт человека против социума, как такового, независимо от формации, бунт против своей человеческой природы, бунт против одиночества, против лишенного любви пространства, бунт абсурдный, по-дамски истеричный, по-детски глупый и по-мужски отчаянный…
И отчего-то вспоминается мне умненький герой Козакова из фильма «Безымянная звезда»: - «Все мы порой скучаем, всем нам не нравится наша жизнь, все мы хотим ее изменить – хоть на пять минут… Но эти пять минут пройдут!»…
Хорошо, когда знаешь, что «эти пять минут пройдут», плохо, когда они не проходят! Тупиковая ситуация! Марианна предлагает Пьеро сценарий – историю человека, который, узнав, что нынче к нему должна прийти смерть, решает бежать из Парижа. Из Парижа он убежал! Но умер ровно в намеченный час… Бегство было бесполезным.
Абсолютно всё – абсолютно бесполезно.
Отсюда и потеря интереса к жизни, и первая суицидальная выходка с поездом – а она произойдет после того, как Марианна исчезнет. И повторится, когда Марианна исчезнет снова – на этот раз окончательно – Пьеро застрелит ее, когда она попытается от него сбежать. Наверное, с ее стороны это действительно было предательством (антифеминизм Годара известен), в том смысле, что она хотела украсть у него последний смысл его жизни, но винить ее в этом не приходится – вода не виновата, что она вода, как говорят пожилые умудренные индейцы (не помню, честно говоря, в каком кино они это говорят). В общем, застрелив Марианну, Пьеро подписал приговор самому себе – как тот герой Эдгара По из рассказа о Вильяме Вильямсе (который тоже цитируется) – жить стало совсем уж как-то незачем…
Конец известен – динамит, намотанный на голову, чирканье спичками, предпринятая в последнюю секунду судорожная попытка остановиться и – «красивая смерть»…