desyateryk (d_desyateryk) wrote in drugoe_kino,
desyateryk
d_desyateryk
drugoe_kino

Рокировка

Рокировка

Новый фильм Ларса фон Триера «Мандерлей» вызвал достаточно противоречивые оценки. Но эту картину невозможно рассматривать, не учитывая, хотя бы вскользь, истории экспериментов самого режиссера.

А если говорить о творчестве Триера, то в нем — довольно условно, конечно, — можно очертить две тенденции: безостановочное, на грани перехода в аттракцион, стремление к самосовершенствованию, и — мания провокаторства. В разные периоды преобладает первое или второе. Что, конечно, очень отражается на фильмах.

В обеих своих ипостасях Триер может быть непревзойденным, даже когда берется совершенствовать других, как в «Пяти препятствиях» (2003 г., жертва — старый документалист Йорген Лет); противоположный случай — «Танцующая в темноте» (2000 г.), где уже Бьорк, как могла, совершенствовала Триера. Последний этому интенсивно сопротивлялся, что заметно по фильму.

Весь замысел так называемой «американской» трилогии «США — страна возможностей» — явная, четкая провокация. Привычка структурировать свои работы такими триадами — удачный саморекламный ход, поскольку чрезвычайно облегчает жизнь критикам, искусствоведам — профессиональным любителям классифицировать, расчленять и разбивать на периоды. Таким образом, первая «Е-трилогия» — в определенной степени еще ученическая. В «Золотом сердце» — это широко известные «Рассекая волны», «Идиоты», «Танцующая в темноте», — где желание улучшать себя от фильма к фильму постепенно вытесняется попытками дразнить всех возможных гусей. Это дает неплохие результаты в «Рассекая волны», блестящие — в «Идиотах» и посредственные — в «Танцующей...»

С первым «американским» фильмом «Догвилль» баланс эстетики и специфического триеровского морализма снова уравновешивается. Эффектно воплотив на экране подчеркнуто театральное пространство, режиссер играет в эту находку с заметным удовольствием, которое передается и зрителю.

А вот в «Мандерлее» жажда провокации, кажется, взяла верх. Но это, как сказано выше, автор заложил уже в основу трилогии «США». Снять Америку, проникнуть в ее сущность, не выходя за границы павильона в Дании, — это уже само по себе — вызов.

Мало того, режиссер работает с мифами внешнего восприятия Америки, сталкивая их друг с другом и в то же время — с сугубо европейской проблематикой выбора, непостижимой относительности добра и зла. В «Догвилле» это столкновение вызывало настоящую катастрофу. В «Мандерлее» все и проще, и острее.

Повествовательная структура романа — с разделением на главы, где каждая со своим подзаголовком, — сохранена и здесь. Продолжается и увлечение пустым, — хотя на этот раз обремененным достаточно сложными конструкциями, имитирующими хозяйский дом и вспомогательные сооружения, — сценическим пространством. Намечена интересная предметная иерархия: настоящие двери появляются только в помещичьем особняке; в хижинах рабов, как и в домах нищих и неблагодарных жителей Догвилля, — лишь условные стены. На этом уровне мандерлейского бытия приходится стучать в воздух.

Плоскость, задающая пространство игры, снова расчерчена, хотя теперь — черным по белому. Так обозначена в самом начале фильма карта США, по которой мчится кортеж Грейс и ее отца, так же намечены здания в Мандерлее. Здесь тоже своя логика: если «Догвилль» был о бегстве к свободе, превратившейся в рабство, то «Мандерлей» — о рабстве, захлебнувшемся свободой. Там сообщество белых прибегало к эксплуатации Грейс, тут — группа чернокожих рабов, которые, сначала подсознательно, — ищут себе хозяина в лице все той же Грейс. Почти зеркальная ситуация, что позволяет говорить о двух сюжетах как о взаимодополняющих. Это касается и главных исполнительниц роли Грейс. Николь Кидман создавала эдакого ангела во плоти, которая с одинаково невинным видом могла выполнять черную работу, подвергаться насилию и убивать. Сначала планировалось участие Кидман во всех трех фильмах. Актриса в конце концов отказалась, но Триер, как у него заведено, превратил ограничение в прием. Брайс Даллас Говард — принципиально иной тип исполнителя. Более земная, физиологическая, страстная, молодая (по сценарию она почти ребенок).

Но биполярность — качество и самого фильма. Контраст, непримиримость оппозиций, черно-белое разделение — основные движущие силы драматургии «Мандерлея». Иррациональность выбора, которая сначала вызвала к жизни, а потом уничтожила Догвилль, тут снимается полностью. В «Мандерлее», как уже сказано, все проще и язвительнее, более прямолинейно, но не пафосно. По определенным признакам его можно даже жанрово определить как производственный фильм — поскольку значительная часть сюжета посвящена борьбе за урожай хлопка, а также тому, как прибыль от этой работы повлияла на ранее малоимущих рабочих.

Но в то же время это и производство свободы. Во всяком случае, в этом уверена Грейс. Уверена настолько, что даже время в этой странной коммуне определяют голосованием (здесь можно говорить о «Мандерлее» как еще и о сатире). Однако, любое производство может основываться лишь на определенных, четко обозначенных элементах: все предусмотрено заранее, все составляющие известны.

Драма в том, что вся эта, условно говоря, машинерия имеет серьезные недостатки конструкции. Проект Грейс отменил более древнее производство, которое все учитывало: от местного климата до черт характера каждого рабочего. Именно поэтому и собирался регулярно урожай, и не было конфликтов. Когда же Грейс пытается все изменить, то между черным и белым оказывается слишком много серого. Изначально понятный Мандерлей оборачивается сетью обманок, игрой разнохарактерных симуляций. Тут очень важной оказывается новая для Триера фигура картежника, доктора Гектора (в острохарактерном исполнении Зелико Иванека) — странствующего джокера, который «берет с низов»; у этого проныры якобы не может быть ничего общего с Грейс, — но именно он единственный, кто открывает ей правду.

То, что в Догвилле сделала игра света, открывшая Грейс глаза на истинное положение вещей — в Мандерлее осуществили деньги. Производство развалилось, стало самоуничтожаться, восстало, требуя власти над ним(!).

Ведь, по большому счету, основа покоя Мандерлея — это сосуществование двух больших субстанций, двух, если угодно, тел — земли и хозяина. Именно в таких координатах мандерлейские рабы и чувствуют себя уверенно: эксплуатируемые сами поддерживают свою эксплуатацию. А когда тела власти нет — земля бунтует, все рушится, равновесие нужно восстановить. Грейс отказывается от роли узурпатора и сбегает.

Но на самом деле бежать некуда, и попытка выхода за границы поля оборачивается очередной рокировкой. Поэтому можно с большой долей вероятности допустить, что в последнем фильме трилогии — «Васингтон» (название недвусмысленное) речь пойдет о том, что объединяет и рабство, и свободу — о власти. Ведь поиск хозяина продолжается всегда и везде. А значит, и война на бесконечной черно-белой шахматной доске.

(c) Дмитрий Десятерик
Subscribe
promo drugoe_kino luglio 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment