?

Log in

No account? Create an account

ДРУГОЕ КИНО

Смотрим. Пишем. Обсуждаем.


Previous Entry Share Next Entry
Сеанс саморазоблачения
d_desyateryk wrote in drugoe_kino
Сеанс саморазоблачения

Если и есть в европейской кинорежиссуре (весьма богатой именами) кто-то, кто мог бы претендовать на звание "enfant terrible", "ужасного дитяти" — то это, конечно, австрияк Михаэль Ханеке.

Впрочем, его принадлежность именно к австрийской киношколе ныне весьма условна: свои последние картины он снимает во Франции и именно эту страну представляет на кинофестивалях, получая все более весомые призы. Так, в частности, произошло и с его свежей лентой "Скрытое" — на последних Каннах она принесла автору "Золотую пальмовую ветвь" как лучшему режиссеру.

Однако свою репутацию жесткого и холодного художника Ханеке снискал все же у себя на родине, где начинал с так называемой трилогии насилия, которую составили "Седьмой континент", "Бенни и его видео" и "Забавные игры". Особенно шокировал кинематографическую общественность последний из названных фильмов. С премьеры на Каннском фестивале в 1997 году журналисты и критики — люди с профессионально закаленными нервами — разбегались толпами, потому что выдержать изощренное садистское зрелище было дано очень немногим. Патологические "игры", результатами которых становится медленная, мучительная смерть целой семьи, так врезаются в память, что потом даже не хватает мужества пересмотреть этот фильм еще раз.

В "Скрытом" орудием давления и насилия вновь, как и в "Бенни..." и "Забавных играх", становится видеоизображение — тот вид визуальной информации, которым легче всего манипулировать. Именно эта легкость подтолкнула Бенни к убийству девушки и позволила двум палачам из "забавных игр" управлять ходом сюжета, попросту "перематывая" неблагоприятные для них ситуации. В последнем же фильме Ханеке царит тотальный вуайеризм, паранойя подсматривания. Вполне благополучную (как и в предыдущих фильмах) буржуазную семью — в главных ролях Даниэль Отей и Жюльетт Бинош — начинает преследовать зоркий, терпеливый и недобрый оператор. Он не делает ничего особенного. Просто снимает снаружи жизнь этого, на первый взгляд, благополучного дома, а потом подбрасывает кассеты жертвам слежки.

И постепенно эта, вроде бы, неопасная забава проявляет то самое "скрытое" в жизни Жоржа (Отей), выводит на свет его старый и страшный грех, совершенный еще в ранней юности. Оказывается, образованный и обеспеченный интеллектуал в свое время из прихоти и детского самолюбия искалечил жизнь своему сверстнику, арабу.

И вот с этого момента картина от наметившегося было иррационального, неконтролируемого ужаса скатывается к насквозь предсказуемому социальному (политическому, расовому) конфликту. Ханеке не исследует, кропотливо и безжалостно, как в своих лучших фильмах, изнанку сознания современного ему обывателя, нет. Он просто принимает позу прокурора, обличителя пороков сытого общества на примере одной, очевидно, не самой худшей, семьи. Он разоблачает неприглядное "скрытое" с пафосом газетного публициста, и ради этой задачи даже отправляет на тот свет антипода Жоржа — того самого арабского мальчугана, уже выросшего, но так и не оправившегося от давней травмы. Но, в процессе срывания всех и всяческих масок, Ханеке поневоле раскрывает и себя, обнажает и свою нехитрую тайну — настойчивое и постоянное наследование стилю и принципам великого воителя с буржуа на экране — Луиса Бунюэля. Однако там, где Бунюэль точно, остроумно, легко демонстрировал скромное (то есть очень, до исчезновения, маленькое) обаяние буржуазии, препарировал ее тайные пороки в изумительном аттракционе киноабсурда, Ханеке с хмурой миной, монотонно и неизобретательно бубнит прописные истины. Или, точнее, банальности.

Так попытка выявить темную сторону ненавистного среднего класса обернулась сеансом саморазоблачения.

А какой бы мог получиться фильм — жутчайший.

(С) Дмитрий ДЕСЯТЕРИК

promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…

  • 1
К сожалению, сеанс саморазоблачения "с пафосом газетного публициста" являет собой именно рецензия - прочитывающая этот глубокий фильм на уровне компетентности ее автора. К изучению могут быть рекомендованы работы Лакана и Жижека (теория Взгляда, возвращаемого нам объектом), а также корпус текстов о возможностях представления Другого в современной культуре. Ханеке кинематографически работает с философией современности, задавая вопрос о том, какой Другой сегодня может быть помыслен - и получает именно такой ответ (на поверхностный взгляд внешне-социальный, на самом же деле по-настоящему жуткий, или, как выражается автор рецензии, "жутчайший"): Другой помыслен и воображен быть не может; любое движение в этом направлении фатально упирается в маски. Маски нашего прошлого; маски иной национальности, вероисповедания, профессии. Полная закукленность в условиях полной прозрачности. Смерть воображения. Распад социального - при его мнимом торжестве.
Вообще, еще думать и думать над этим фильмом: это так, соображения навскидку. Прошу прощения за резковатый тон: просто потрясена содержанием рецензии :(( Ханеке, может, и не Хичкок, но автор достойнейший, отвечающий за все, что делает. В провалах замечен; в плоскости - никогда. Sorry.

Вы отнюдь не резки. Более того, вы в определенном смысле уникальны - просите прощения у оппонента(!) - что для повально инфицированного хамством интернета и ЖЖ в частности просто уникально. Вот тут намедни мне один молодой(правда, сильно молодой) человек из Сумского пединститута вообще пожелал успехов на любом поприще, кроме писания как такового. Правда, в отзыве на другой текст. Ну это дело такое.
Что до рекомендации что-либо почитать - не уверен, что это корректно. Не по отношению ко мне - упаси боже! (вообще-то я человек консервативных пристрастий и остановился, увы, на Батае, Барте и чуточку, извините, Дерриде; дискурсы и Лакана и Жижека мне представляются крайне сомнительными; но это так, к слову)
А по отношению к собственно работе Ханеке. Мне кажется, здесь ошибка методологии: вы проецируете определенные моменты из сторонних текстов на произведение, которое мы, как вы помните, должны судить по законом автора, им же самим для себя и установленным. Иными словами, Жижек, Лакан и прочие авторы, работающие с проблематикой Другого, привлекаются то ли в качестве подпорок, то ли цеменитрующего материала для прочтения текста Ханеке. Но не свидетельствует ли это как раз о слабости, о лакунах в работе самого режиссера?
Понимаете, кеогда я смотрю фильм - я сужу в первую очередь о визуальной стороне его языка. Кино - это не литература, не философия, кино не рефлексирует - по крайней мере так, как это происходит в печатном тексте. Режиссер НЕ пишет трактаты, он кино снимает, он визуальные образы создает. И вот я нахожу, что как визуальное произведение "Скрытое" неубедительно. Ведь визуальное действует максимально прямым способом, вы не находите? если заявлен страх - значит, должно быть страшно, веселье - значит, должно быть смешно, и т. д. И вот из всех заявок на определенные реакции у Ханеке не осуществляется ни одна. НЕ страшно. НЕ переживаешь. То, что могло бы быть угрожающе скрытым, дробится на массу не слишком интересных социальных, расовых, психологических мелочей. Нет ничего скрытого - того, что и пугает, и манит. И это особенно обидно на фоне Пианистки и "Забавных игр" - где скрытое просто взрывалось, превращая фильм в дурное непрекращающееся сновидение, в кошмар, в котором зритель вместе с героями просто тонул - но при этом все равно оставался привкус тайны, вопросы, которые волнуют и много дней спустя после просмотра... Ничего этого в Скрытом нет, увы. По-моему.
Так что умозрительно, как трактат, как некое высказывание о скрытом "ужасе буржуазии" (отличное выражение Годара) - быть может, фильм Ханеке и любопытен. Но художественно, визуально - я его убедительным назвать не могу. Уж извините.

«Битва железных канцлеров» :))

Спасибо, не ожидала :))
Теперь действительно жалею о своей раздраженной реакции, направленной совсем не против Вас лично, а против некоторого типа письма, не очень заботящегося об аргументации высказываний. Вот сейчас Вы аргументировали - и совсем по-другому хочется разговаривать. В общем, простите еще раз. Рекомендация что-то почитать в самом деле была не особо достойным жестом с мой стороны :((.
По сути же не согласна с Вами, и именно методологически не согласна. Возможность воспринимать кино как мышление кинематографическими средствами блистательно обоснована Делёзом и развивается его последователями; но даже если не идти в философию и остановиться на обычном социокультурном анализе кинопроизведения, то мы имеем Ханеке - режиссера-автора, режиссера-мыслителя, и вся система авторского европейского кино предусматривает для него эту позицию. Позицию кинематографической рефлексии. Более того, весь строй предыдущих фильмов Ханеке, как, собственно, и этого, показывает, что он всегда размышляет о разных модусах современности, связанных с насилием, с репрессивностью господствующих дискурсивных практик, со статусом реальности и влиянием медиа на наше восприятие. В данном конкретном случае его предметом оказывается насилие неявное, такое внутреннее аудиовизуальное выхолащивание «субъекта» всем строем общества позднего капитализма (и я могу согласиться с Вами, что речь в каком-то смысле идет о буржуазии – но это все же сильно иная буржуазия, чем была у Бунюэля :)).
При чем тут Лакан и Жижек? Да они «внутри» этого фильма; Ханеке непосредственно кинематографически работает с жижековским понятием Взгляда (взятым Жижеком у Лакана и спроецированным на конструкцию кино в целом). В книге о Хичкоке и ряде других текстов Жижек вводит различение look/Gaze: то есть обычный взгляд, связанный в нашем восприятии со взглядом кинематографического субъекта – и «невозможный», фантазматический Взгляд объекта, возвращаемый нам Другим. Именно в кино Взгляд может обрести «зримую» форму и стать одним из основных элементов производства «ужасного». Хичкок работал с этим Взглядом постоянно – Ханеке впервые пытается работать с ним в «Скрытом». И шаг вперед, который он делает по сравнению с Хичкоком (а иначе зачем кино снимать?), заключается в том, что он этот «страшный», «невозможный» Gaze представляет как выхолощенный; все еще автоматически существующий, но более не пугающий – как будто Богу надоело наблюдать за нами, он поставил магнитофон на видеозапись и пошел пообедать.
Мы еще способны ощущать, что за нами наблюдает «Что-то». Но мы живем в такой реальности, в которой это «Что-то» мы можем представить только в форме араба (еврея, террориста, далее везде). Страшней араба зверя нет. Герой Даниэля Отея мечется весь фильм, пытаясь «прорваться» за границы своего воображения. Но нельзя вытянуть себя из болота за волосы. Поэтому такой отличный издевательский финал: араба нет, а камера стоит, и у Отея все будет по-прежнему (издевательской мне кажется и его профессия: журналист и писатель. Это люди, у которых должно быть развито воображение!).
Иными словами, я считаю, что в этом фильме вся проблематика «наблюдения» стопроцентно имманентна не только его «сюжету», но его поэтике, его способам конструирования изображения (все эти камеры, невозможность различить, где «реальность», где съемка и т.д.), его кинематографической задаче. Хотя даже если бы это было не так, у философии возможности рассуждать о киноизображении все равно в сто раз больше, чем у «филологически» ориентированного подхода, боящегося внести в анализ что-то «лишнее». Но это уже другая история :))
Не в формате интернета наши споры, конечно. Но приходится отвечать за последствия вырвавшегося слова. Всего хорошего Вам – let us be friends :))

Между прочим, ни вы, ни я не прочитали самый финал! Его только зоркий любитель Ханеке разглядел - Плахов: оказывается, тот фильаный эпизод с входом в школу - он не просто так, там, оказывается, выходят и останавливаются в друэжеской беседы сыновья антагонистов - и того самого араба и его гонителя, сыгранного Отеем. Ханеке непонятно из какого кокетства так этот момент замаскировал, что он практически нечитаем:-)
Эх, люблю я пописать... это я к тому, что еще два момента в вашем ответе не удержусь, чтобы не прокомментировать:
первое - но-но, вы мне "филологию" не троньте! Нет, если серьезно - не уверен, что у философии больше преимуществ в оценке кино, нежели у того, что вы назвали "филологией". Тут я даже возьму назад свои слова про методологические ошибки - их на самом деле нет - просто, как я теперь понимаю, методология у нас с вами вообще принципиально разная. Упррощая. можно сказать, что за моим методом стоят километры просмотренных пленок, а за вашим - километры прочитанный страниц. И то хорошо, и то. Но подходы и результаты при этом - совершенно разные Причем что интересно - мы с вами зацепились за один и тот же формальный прием - подглядывающее изображение; но при этом вас он впечатлил положительно и дал обильную пищу для рефлексий, а меня - наоборот, утомил неизобретательностью использования и неподкрепленностью в драматургии фильма.
А второе, насчет Делеза. При всем уважении к его таланту... Но, понимаете, когда пишут о "шизофреническом смехе" как реакции на фильмы Чарли Чаплина... ну... я одним словом, сам с трудом удерживаюсь от смеха... уж извините:-))))))))))

без спиртного я более ни слова :))
А ведь я Вас видела, скорее всего, на ММКФ. Бывали там? Будете еще в Москве - не откажусь с Вами поболтать.

буду лаконична. скажу лишь об ощущении, которое осталось после фильма. "скрытое" - нервный фильм. болезненно тянущееся "пережевывание" психологич. и социальной драмы.

посмотрел

пришёл к выводу что у Хенеке кроме "пианистки" фильмов нет
и уже больше не будет

Ну, не совсем так...

Есть еще Забавные игры - вот это его вершина. Которой он уже больше не достигнет, похоже.

  • 1