grinin_draco (grinin_draco) wrote in drugoe_kino,
grinin_draco
grinin_draco
drugoe_kino

Categories:

Триер-пари

"Рассекая волны" я смог одолеть только с третьего раза. В первый меня укачало к пятнадцатой минуте и я вырубил ящик. Тогда я Триера еще ничего не видел, только слышал о нем. Эффект ручной камеры как отправная точка для выстраивания если не новой киноэстетики, то, по крайней мере, выстраивания стиля был испробован мной с моим приятелем еще году этак в 75-ом – и забракован. После просмотра "Идиотов" я понял, что поспешил и тогда и тогда: и в 75-ом, и с "волнами". Второй заход не в счет: он не удался из-за очень дурного показа по ТВ, нашпигованного рекламой так, что невозможно было уцепиться за происходящее.
Был еще один пункт моего сопротивления фильму: героиня-невротичка. На невротиков и психопатов я насмотрелся у Бергмана, Висконти, Бертолуччи etc. Я понимал порочность моей установки - в конце-концов у того же Тарковского все герои тоже mutatis mutandi невротики, - но поделать с собой ничего не мог. И вообще, если учесть, что, как говорил Фолкнер, единственная достойная тема есть борьба человеческого сердца с самим собой, то без плюс-минус невроза просто не обойтись.
Итак, я уселся поплотнее, закрыл двери и форточки, отключил телефон, и таки засмотрел…
И был неприятно поражен сопливым финалом этой поразительно хорошо задуманной и почти безупречно рассказанной истории. Это был культурный шок. Возникла неприятная отсылка к Бергману, к "Шепотам и крикам", где в финале, после всех клинических передряг, пристально и почти с научной бесстрастностью автором прослеженных, сам же автор подсовывает нам, - видать для утешения, - идиллическую картинку качелей: неужели они оба, Бергман и Триер, не понимают, что в подобных вещах никакого утешения быть не может, что такое утешение не более чем эстетически-морализаторская маниловщина!? Я называю это "воскресить арфистку": кто видел "Репетицию оркестра" Феллини, пусть представит себе, что в конце Феллини возвращает к жизни единственную жертву той катавасии, единственное среди всего этого сброда безупречно светлое и невинное существо  – арфистку. Арфистку надо убить – навсегда, без права на воскрешение. Есть вещи, о которых художник, уж коли он взялся за это дело, не имеет право говорить не растоптав в своем сердце нежную мякоть, не убив арфистку: всякое благодушие, всякие именины сердца отменяются во веки веков, аминь! Гамлет умер – the rest is silence!
Этот фильм вполне мог быть назван "Жертвоприношение". И чем Триер меня взял так это фокусом жертвоприношения. Пожалуй более жесткого, кроме авраамовского, императива и не придумаешь. Даже у Тарковского, с александровым избавлением от барахла (всего лишь, если призадуматься), случай попроще. У датчанина есть еще и вызов тому, перед чем он вроде бы спасовал в конце – морали. Когда дело доходит до секса, у морали крыша едет. Это удар - ежели не в пах, то под дых. Второй удар, - и более существенный, - Триер нанес в "Идиотах": там речь о боли как плате за подлинность жизни (русалочья боль в ножках).
Еще одно возможное, хотя и безвкусное, имя этому фильму могло быть вроде "Глас Божий". Он о не молчании Бога, говорящего в человеке его собственным голосом, потому что никакому другому голосу Бога ты не поверишь! Это старая тема, тоже отчасти бергмановская (у Бергмана-то она не "отчасти", а доминирующая; "отчасти" потому, что не им открытая и не им одним разрабатываемая) – молчание Бога. Она мучит людей, одолеваемых проблемой теодицеи, застрявших во временах Лейбница. Но Бог как раз и не двигает людьми как вещами, - он обращается к ним их собственным голосом, и только тогда, когда они открыты ему навстречу… Как дети. Помните: "будьте как дети ибо их Царствие небесное"?  Это хорошо знали мистики, например Мейстер Экхарт. Бог не принуждает, - а взывает, зовет нас. Триер замечательно просек этот момент, равно как и инфантильность, а лучше – детскость героини. (К слову: любой невроз, ежели покопаться, есть неразрешимый конфликт детского в человеке с императивами взрослой жизни, все та же русалочья боль в ножках; тут дедушка Фрейд со своим допотопным libido промахнулся). И ее зависимость от любимого человека той же природы, он для нее тот же Бог, с которым она не может быть разлучена, потому что жизнь в разлуке (отлучении) не невозможна, но – немыслима; невозможно вынести мысль об этом. А вот прожить худо-бедно получается даже у нее.
И выходит, что с  финалом все не так просто, что Триер был движим вовсе не стремлением к маниловско-бергмановским компромиссам, а чем-то другим, неким credo – исповеданием своей веры в то, что жертва, когда она от Бога, не может быть напрасна. Тут некое подобие того пари, которое венчает библейскую историю Иова; там Господь, за верность ему, вознаграждает свего раба по полной программе. Тоже ведь, на наш сегодняшний вкус, сопли.
Видимо у Триера остался какой-то осадок от того, как он угодил в ловушку логики своей же истории. Попыткой выбраться из подобных ловушек стали следующие предельно жесткие  - в лоб - картины. Каждая из них заслуживает отдельного разговора, в каждой поворот темы совершается с такой рискованой игрой формы, что дух захватывает, и теряешься, как-то рассыпаешься при попытке свести концы с концами: не сходится. "Идиоты" еще туда-сюда; но вот, что мне сказал один очень неглупый человек - "я все понимаю, но я не могу принять вот этого Кристофера, не могу признать за хоть кем право на манипулирование такими вещами  - и людьми". "Танцующая" еще жестче - не к героям сказания, а к публике: тут автор вообще размазывает человека в зале по стенкам такими приемчиками, от которых скукожит всякого не слишком простодушного зрителя, не то что высоколобого эстета. Создается впечатление, что Триер хочет отнять у нас не столько право на осмысление, сколько волю к таковому.
"Догвиль" бьет в другую точку - не по чувствам, а по мозгам, по склонности ratio к своим  компромиссам. Ведь понимание, с которым мы так носимся и которым так дорожим, всегда чревато и неким компромиссом - и неким пари: мы не хотим кидать кости, мы хотим точно знать, что даже проигрыш в таком пари окрашен в цвета нашей доблести, мы отстаиваем таким образом свое право на несогласие с ненашим выбором. Фильм и есть такое пари - и вместе ответ на вопрос о выборе, о его обусловленности.
Но очень не комплиментарный ответ.
Странно, что никто, кажется, до сих пор не заметил момента, важнейшего для понимания того, на черта Триеру понадобилось столь изощряться  - фильм есть "наш ответ Чемберлену". Причем не одному, а сразу двум - Торнтону Уайльдеру, с его "Городком" и Берту Брехту с его "Добрым человеком из Сезуана". У американца датчанин внаглую содрал основной трюк - игру в театрализованной пустоте сцены с расчерченным планшетом-картой - и стал бить того на его же поле. У Брехта была позаимствована - целиком, без купюр - и эстетика и фабула. Брехтовская фабула, инкорпориванная в тело фактуры пьесы Уайльдера, порождает жесточайшую коллизию - и приводит к аннигиляции всех смыслов, за которые мы уже привыкли быть благодарны классикам. Человек добр? Виновен? Неспособен к выбору? Или способен - но только к деструктивному? Он самовластен как Бог - и прав в своей воле, плюющей на все эти дурацкие вопросы? Или ничтожна, благоглупостна - и самоубийственна сама попытка устроиться попросту, хоть как-нибудь в этой жизни, совсем не по-божественному наплевав на всякие вопросы - не до жиру, быть бы живу (а живехонькому-то ой как еще и жиру хочется)?
Вот "пари фон Триера".
Многое сказано о нелюбви датчанина - европейца! - к Америке, выражением которой стали и "Танцующая" и "Догвиль". Американцы на него обиделись (прокатили с Оскаром).
Что ему эта Гекуба?
Да то же, что и всем, кто ее не любит - Цивилизация. Вавилон. Или - по Триеру - Догвиль.
На кой нам Америка если она - Догвиль?
Tags: Ларс фон Триер
Subscribe
promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments