Лариса Лисюткина (shaherezada) wrote in drugoe_kino,
Лариса Лисюткина
shaherezada
drugoe_kino

Category:

Таинственное обаяние Альмодовара

От того, чего я начиталась об Альмодоваре по блогам, у меня сложился манящий образ загадочного и непостижимого художника. Но посмотреть его фильмы не удавалось таким же роковым образом, как Веничке Ерофееву попасть в Кремль. Наконец это заклятие утратило силу, и в прошлое воскресенье я вместе с vasilek , преодолев уйму препятствий, штурмом взяла сеанс фильма «Плохое воспитание». Оригинал названия – La Mala Educacion. Вообще-то, наверно, это всё же «злое воспитание», по аналогии с другим бессмертным заглавием (на французском): Le fleurs du mal, которое традиционно переводится как «Цветы зла».
Когда мы вышли после сеанса из зала, мне некоторое время казалось, что я понимаю феномен Альмодовара ещё меньше, чем до личного знакомства с его работой. На самом деле так оно и есть, ибо у юзеров, которых я читала, было о нём твёрдое мнение (у всех разное!), а я поначалу вообще не знала, что можно об этом фильме сказать.
По крайней мере одно неоспоримо: этот режиссёр очень любит красивых мужчин и умеет передать зрителю/зрительнице обаяние их красоты.
Содержательная конструкция фильма при словесном воспроизведении выглядит как-то даже банально: структура-матрёшка, когда главный герой, голубой кинорежиссёр, оказывается в фокусе столкновения литературного текста и своей собственной биографии. Он ищет сюжет для нового фильма, и к нему, как бог из машины, является его первая школьная любовь, мальчик, с которым он вместе учился в католическом интернате. Он киноактёр, и он принёс рассказ о том, как он в упомянутом интернате стал жертвой сексуальных домогательств директора этого заведения, католического священника, страстно в него влюбившегося. Режиссёр читает текст и оказывается во власти их общего прошлого. Он решает снимать фильм, но не согласен с требованием своего бывшего одноклассника – дать ему сыграть в экранизации главную женскую роль: известную певицу. Отношения обоих – между взаимной страстью и конфликтом. У режиссёра не проходит ощущение, что здесь что-то не так. Он идёт по следу – и в самом деле: его бывший одноклассник давно погиб, а молодой человек, который принёс ему текст – младший брат погибшего и, как потом выясняется, его убийца. Рассказ тоже представляет собой сценарий убийства, но по другой схеме, чем это произошло на самом деле.
Такая вот ось фильма. Она дополняется историей кино, которое в детстве обоих героев было их подлинным храмом, в противовес грешному интернату, более похожему на ад, чем на святую обитель. Мотив кино вступает с самого первого кадра: титры бегут по изысканному декоративному фону, он составлен из обрывков старых киноафиш, образующих многослойный палимпсест. Затем этот декоративный фон конкретизируется: камера отодвигается, и он оказывается вписанным в рекламную витрину старого кинотеатра, с которым связаны детские воспоминания героев. Ретроспекция оживляет прошлое, когда это обветшалое здание было наполнено волшебством.
Фильм почти с избыточной щедростью насыщен цитатами из культурной традиции и культурного контекста Испании. На поверхности лежит продолжение критической полемики с католицизмом, начало которой положено уже в «Андалузском псе» и затем подхвачено Бюнюэлем («Объект таинственного желания»), Карлосом Саурой («Вскормить ворона») и практически всеми значительными испанскими режиссёрами. Невозможно не заметить в композиции кадра и в подборе типажей влияние великой испанской живописи. Актёр, исполняющий роль режиссёра, явно загримирован как обобщённый тип «иконописных» испанских ликов Веласкеса и Эль Греко. В кадре он иногда преднамеренно статичен, что тоже работает на живописные ассоциации. «Живописность» плавно переходит в тематику маски, личины, множественной идентичности. Герои на глазах у зрителя меняют пол и облик, надевают парики, выдают себя не за тех, кто они есть на самом деле. Гомосексуальный дискурс переходит в эстетический, и наоборот. Между жанрами творчества границы ещё более подвижны: текст преобразовывается в видеоряд, а видеоряд – эхо полотен старинных мастеров, и всё это свободно перемещается из настоящего в прошлое, из реальности в фиктивность.
Морали у сей басни нет никакой. Добро и зло сосуществуют так же «без швов», как и художественные практики. Жертвы и преступники постоянно меняются ролями. Никто не наказан и никто не торжествует. Фильм кончается тем, что жизнь продолжается, и в ней есть место всем и всему.
Общее ощущение от фильма – эстетическая сатурация и ни одной мысли.
Subscribe
promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments