ДРУГОЕ КИНО

Смотрим. Пишем. Обсуждаем.


Previous Entry Share Next Entry
Интервью с Алексом ван Вармердамом
d_desyateryk wrote in drugoe_kino
«Я часто не понимаю, над чем смеются зрители на моих фильмах»

22vanderdam_0
Алекс ван Вармердам (род. 14 августа 1952 г.) — культовый нидерландский режиссер, сценарист, актер, продюсер и композитор. Начинал и до сих пор работает в театре. В киноиндустрии уже более 30 лет. Обладатель престижной «Награды принца Бернхарда» за вклад в культуру Королевства.

Авторский стиль Вармердама распознается безошибочно. Его картины полны иронии и черного, абсурдного юмора и в то же время визуально совершенны. В этих странных историях действуют чудаковатые, а то и просто безумные герои, которых часто играет сам Алекс.
В прошлом месяце команда фестиваля «Молодость» показала в Киеве все полные метры Вармердама: дебютного «Абеля» (1986), легендарных «Жителей севера» (1992, приз Европейской киноакадемии как лучшему молодому режиссеру) и «Платье» (1996, приз ФИПРЕССИ Венецианского кинофестиваля), а также «Малыша Тони» (1998), «Официанта» (2006), «Последние дни Эммы Бланк» (2009), «Боргмана» (2013) и новую работу — трагикомедию о писателе и наемном убийце «Шнайдер против Бакса» (2015). Режиссер лично представил ретроспективу, а также ответил на мои вопросы.

РАМПА И КАМЕРА

- Алекс, с чего вы, собственно, начинали в кино?

- Я никогда не учился в киношколе, но в 1970-х я с еще девятью парнями основал группу, которая комбинировала драму с музыкой, и, как следствие, в определенный момент мы с одним голландским режиссером сняли две короткометражки о нашем театре. Это было мое первое знакомство с киноискусством. Я тогда узнал, как создают фильм, как надо вести себя перед камерой, меня научили рисовать раскадровку. До того я думал, что режиссер должен все знать об освещении, операторской работе и собственно режиссуре, а тогда выяснил, что ничего знать не нужно, кроме того, чего ты хочешь от фильма, потому что оператор уже знает все о своем ремесле, осветитель – о своем и так далее. Таким образом, если ты знаешь, что хочешь увидеть на экране, то просто говоришь этим людям: «Я хотел бы сделать это так или так».

- Театр и кино – очень разные искусства. Собственно, чем является театр для вас сейчас, после всех этих лет в кино?

- Я только что завершил пятнадцатую пьесу, и это была тяжелая работа, поэтому теперь хотел бы немного отойти от театра и сделать несколько фильмов. Я всегда ставил спектакли с большим удовольствием, но в последний раз понял, что с меня хватит. Хочу сконцентрироваться на кино, и все же это не значит, что я полностью оставлю театр... А отличие, о котором вы вспомнили, заключается в следующем. В кино актер повторяет дубль за дублем один эпизод, и у тебя много времени, чтобы сделать все правильно. В театре нет этого бесконечного времени. В один вечер все на сцене играют блестяще, и каждый способен достать звезду с неба, а на следующий день уже ничего нет. По моей теории, из сотни показов спектаклей всего шесть или семь реально удаются. Я становлюсь старше, и это уже слишком долго для меня. Хочу двигаться дальше.

- Вы являетесь играющим режиссером. Трудно ли вам все контролировать?

- Я вырос в театре. Это был коллектив, где играли все. Поэтому для меня вполне естественно играть в своем фильме, но в последних картинах я снижаю свою актерскую активность. Думаю, в этот раз я в последний раз играл в своем фильме. Я много чего делал в последний раз в этот раз. Вообще-то, я не хотел выходить на площадку в «Шнайдере против Бакса». Но мы прослушали нескольких актеров и просто не нашли никого на мою роль. Знаете, в чем была самая большая проблема? Большинство голландских актеров работают все лето, и потому, когда ты приглашаешь их в фильм, они могут отвлечься, пойти туда, сюда, а с такой ролью, как эта, это не работает. В конечном итоге, я решил сделать всё сам. Но да, мне поднадоело.

- Как вы входите в роль – через брехтовское «остранение» или перевоплощение по Станиславскому?

- Персонаж оживает в сыгранной сцене, поэтому основное внимание я обращаю на сцену, а не на актера. Сцена имеет собственную структуру, важно ее оживление, важны эмоции, настроение – гнев, спокойствие или агрессия, и через них я режиссирую сцену. Поэтому когда актер говорит: «Я хотел бы сделать так», я отвечаю: «Этого нет в сцене, ты выдумываешь свои идеи, чтобы выглядеть глубже». Поэтому мой подход скорее брехтовский, то есть содержит своего рода комментарий к персонажу. Хотя я, когда работаю, не думаю о каком-то методе. Но то, что вы об этом вспомнили, – хорошо.
И еще: при правильном кастинге режиссеру почти нечего делать. Это иногда не удается, потому что люди могут очень хорошо выступить на прослушивании, а затем на съемочной площадке работают значительно хуже, чем ты ожидал. Тогда приходится начинать все сначала, и прорабатывать роль с актером или актрисой. Тем не менее, именно с кастинга все начинается.

БОЛЬ И СМЕХ
22shnayder
- В ваших фильмах очень часто герои, даже если творят достаточно страшные вещи, выглядят смешно. Согласны ли вы с тем, что ваши фильмы близки к комедиям?

- Для начала скажу, что я всегда делал комедии, сколь бы черными они ни были. Но когда я в первый раз смотрю свой фильм вместе со зрителями, меня удивляет то, как много они смеются, потому что я такого не ожидал, и часто даже не понимаю, над чем они смеются. То есть иногда я знаю, что «это смешно», но в 80% случаев или около того, я не в курсе. Я только знаю, что оно там где-то есть, но умышленно шутки не пишу.

- Тогда можно ли назвать ваших персонажей эксцентриками? Ведь эксцентрик не обязательно смешон.

- Да, а почему бы и нет? Они являются также архетипами, не настоящими героями, а чем-то вроде... одушевленных марионеток.

- А что касается трагедии и комедии, мне кажется, что комедия в определенном смысле более болезненна, чем трагедия.

- Да, чистая правда.

- Кстати, о боли. В ваших последних фильмах стало больше насилия. Насколько оно необходимо для кино?

- Когда, начиная писать, ты знаешь, что кто-то из героев умрет, это задает определенное направление потоку событий. Обычно история возникает в процессе написания. А когда ты знаешь, что кто-то должен умереть в конце, это дает определенную цель. Понимаете? Только это. И я думаю, что «мое» насилие значительно приемлемее насилия многих других режиссеров – оно у них круче, жестче, отвратительнее. Мои персонажи, повторю – это скорее марионетки, которые сходятся в условной схватке.

СЕВЕР И ПРОВИДЕНИЕ

- Есть один яркий момент в «Северянах», когда одна из героинь буквально становится святой. Откуда взялся этот эпизод?

- Я делал развлекательный фильм. Определенные моменты я взял из своей юности. Мы жили на первой улице нового района, причем остальные кварталы еще только должны были построить. Я получил католическое образование. Но о религиозных мотивах я не думаю. Я выдумываю интересные сцены. И мне пришел в голову сюжет о женщине, которая хочет ребенка от импотента, и другой женщине, у которой очень сексуально активный муж, и она прячется за религией. Может, она и не очень набожна, но использует религию как своего рода защиту.

- Скажите, а вот выделение - северяне – лично ваше или это что-то общеголландское?

- Наша страна разделена большими реками – Рейном, Маасом. К югу от рек она преимущественно католическая, а север является преимущественно протестантским, и их менталитет различается. Религия стала менее важной в последние тридцать-сорок лет, но отличия все еще ощутимы. Я родился в северной части, поэтому мое искусство опирается на мой опыт, на то, что я видел в юности. Дворы были открыты, и люди наблюдали друг за другом, это очень по-нашему. Идя по голландской улице, можно заглянуть в каждый дом, увидеть все, послушать телепередачу, потому что все смотрят одно и то же. Когда соседи закрывают занавески, люди говорят: «Им есть что скрывать». На значительной части территории Голландии такие обычаи.

- А если говорить об идеалах в целом, не обязательно духовных – есть они у вас?

- Нет, у меня нет персональных идеалов. То есть их нет в моей деятельности как сценариста. Для меня, конечно, есть определенные пределы. Иногда я замечаю, что хоть я планировал «убить» определенного персонажа, я не могу этого сделать. Я имел замысел о его смерти, но, подходя к определенному пункту сюжета, вдруг обнаруживаю, что если убью его, это будет нехорошо и слишком, зритель этого не поймет. Своего рода художественная мораль.

- Попробую зайти с другой стороны: вы перфекционист?

- Я до сих пор отвечал «нет», но сейчас считаю, что нужно ответить «да». Это навязчивая идея, и это иногда заходит слишком далеко. Другие люди, например, мой брат или жена, говорят: «Стоп! Ты занимаешься фигней, ищешь что-то, чего там нет». То есть перфекционизм бывает очень хорошей штукой, а бывает также и глупостью.

САД И РАКОВИНА

- Простой последний вопрос. Остается ли у вас время для увлечений вне искусства?

- Да. Копаюсь в саду.

- У меня похожее хобби, правда, не в саду, а на ближайшем пустыре: я поливаю деревья, о которых забыли муниципальные службы.

- Есть еще кое-что. Мойка посуды.

- Хорошее хобби.

- Люблю что-то чистить, например, кухонную раковину, но только когда она очень грязная: в таком случае начищаю ее до блеска.


Дмитрий Десятерик

promo drugoe_kino april 20, 13:31 3
Buy for 150 tokens
Рекомендации в телеграм-формате. Добавляйте пост в избранное, если хотите каждый день читать новые рекомендации по фестивалю. Пост будет обновляться. Честно говоря, не блещет, на мой вкус, юбилейный ММКФ шедеврами, но что-то посмотреть безусловно стоит. 26.04 Последний день кинофестиваля -…

  • 1
Высокий грустный режисер снимающий "веселые" фильмы и маленький веселый режисер снимающий грустные (притом оба голландцы!) - это наше все :)

спасибо за интервью!

Имхо, но его последние фильмы - "Боргман" и "Шнайдер" значительно слабее ранних. Очень печальное и безнадёжное кино. Были прекрасные "Северяне", "Малыш Тони", "Платье". Куда - то всё ушло. Старый, наверное, стал и притомился, творчество иссякло.

Этот дядя угарнейший, на первое место ставлю фильм про киллеров.

Посмотрел "Боргмана" - бред сивой кобылы. А тому, кто захочет возразить, и сказать, что я просто ничего не понимаю, я предложу просто представить себе, что было бы, если бы из этого фильма удалить кусок минут в тридцать? Из середины, из начала, или из конца, неважно. Что поменялось бы? Правильно, ничего. Вот это и есть верный признак дерьмового фильма.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account