rassudkin (rassudkin) wrote in drugoe_kino,
rassudkin
rassudkin
drugoe_kino

Categories:

Ниоткуда с любовью или Веселые похороны. Постановщик В. Фокин. 2006 год.

Когда в государстве нет свободы слова, возникает эффект дозированного общения. Это значит – говори только половину, остальное держи в себе. Как следствие, много одиноких людей: поговорить не с кем, и не о чем – табу на целый ряд тем и точек зрения.
Поэтому в Советском Союзе очень ценились тусовочные квартиры и их хозяева. Квартирно-кухонным мини-обществам завидовали – не каждый мог быть вхож туда, а кто был вхож – те тайно гордились : общение без табу было было нагло взятой привилегией. Это особенность позднего СССР: де-факто состоявшимся и успешным считался не партийный босс, не образцовый семьянин с хорошей зарплатой, а харизматичный гений общения, звезда местного масштаба, в однушке которого проводили досуг иногда десятки друзей по вечерам. Собирались не для того , чтобы что-то замутить незаконно-политическое, а для душевного разговора без внутренней цензуры и , возможно, чтобы найти себе пару ( добрачный секс тоже был под нарушавшимся общественным запретом).

Оппозиционность этих кружков выражалась только в наличии десятикилограммового магнитофона и неизвестно откуда взятых записей Пинк Флойд и Джорди. Но иногда – в чтении и передаче из рук в руки подпольных изданий и де-факто запрещенных книг.
Это в позднем СССР большая ценность – квартира , куда можно пойти вечером. Литературный пример такого кухонно-философического общества – жилище «гения» Бедхудова в «Фантазиях Фарятьева».

Иногда (но только иногда) вхожие в эти комнатные клубы высокомерно подчеркивали свою элитарность и неприятие советской идеологии, которая в 70-е-80-е из иконы превратилась в гнилой забор, за который нельзя выходить. Как в «Новых Амазонках» - живем в бункере и не знаем , что это бункер.
Диссидентские мини-тусовки были независимы от идеологического ширпотреба, у них был личный прочувствованный моральный кодекс, в отличие от гнилого забора «социалистической морали». Один мой знакомый (его звали Эрвин), центр притяжения такого кружка и хозяин нехорошей квартиры, никогда не закрывал на замок входную дверь по причине стихов Окуджавы, однажды обалдев от этих стихов. Своим друзьям этот человек ( весьма авторитарный по характеру) запретил стучаться и звонить в дверь и приказал входить без стука . Приказ четко исполнялся.
По странному совпадению, в жилище Алика из «Веселых похорон» вообще нет дверей – к нему входят прямо из лифта.

У Эрвина было очень много знакомых в разных концах города и в разных слоях общества. Опять же совпадение: у Алика знакомых пол-Нью-Йорка – бармены, художники, владельцы кафе, джазовые музыканты, знахарки и какой-то Шмуль с собакой. Алик счастлив и естествен в людях, как рыба в море.
В «Веселых похоронах» описана советская диссидентская тусовка, которую автор романа волюнтаристски переместила в Нью-Йорк. И, надо сказать, наши герои оказались на одной волне с этим городом. Душа аликовой компании – в несуразно летящей кувырком в небо архитектуре Нью-Йорка, в его божественном воздухе джазовой импровизации.

Фильм – экранизация не только романа Улицкой, но и картин художника Анатолия Мосийчука. Переход реальности в живописное полотно на экране незаметен – как будто воздух меняет очертания («…и соткался из этого воздуха..») Авторы попытались восстановить цепь событий и чувств , стоящих за каждой картиной художника. И вообразить - какая объективная красота людей и природы была прообразом такому субъективному ее преломлению.

Точно так же незаметен переход от жаркого нью-йоркского городского пейзажа к голубовато-морозному центру Москвы. В фильме найдена самая труднонаходимая в мире гармония – контрастная, между несопоставимыми и разнородными вещами.
Как разнородны и наши герои – мир фильма интернационален и многоцветен. Танки ГКЧП в телевизоре как будто хотят раздавить этот хрупкий калейдоскоп, но останавливаются – слишком хороши лица танкистов.
Отец Виктор говорит о «разных формах веры» – разных обоснованиях любви и человечности. В романе и фильме вера – это понимание того, что Бог на всех один. Веру , конечно, можно понимать формально-догматически ( в этом случае она близкая родственница фашизма) , но у Улицкой и Фокина совсем другой общий смысл веры.

В фильме дружно соседствуют контрастные миры: мир танцующих нью-йоркских небоскребов, морозная Москва в инее, и мир, куда ушел Алик и где все должны встретиться – и поумнеть.
Картина местами слишком сентиментальна, роман жестче. У Улицкой хорошо видны микро-столкновения (увы, с перспективой развития) разных культур, предысторий, личностных типов. Их амортизирует всеядный Алик, понимающий все, кроме танковых попыток задавить это все, оставив лишь малую часть.
В фильме акцент немного смещен с трагизма и неуклюжести жизни на романтизм и красоту, которая не исчезает из мира при трагических событиях.

Фильм Фокина – попурри из музыки и воспоминаний, коктейль из живописи, стихов и водки с соком. С приправами из нью-йоркского зноя, кремлевских морозов и томных дачных сумерек. «Бесстрастная хроника», вошедшая в фильм, по накалу страстей, отчаянной борьбе на лицах и готовности умереть в поисках понимания дает огромную фору любому триллеру.

Субъективно, уход Алика – не трагедия, а тяжелый ход событий, трудный переход в другой мир.
Вспомнилась «Юнона и Авось» Вознесенского:
«Он хотел, закусив удилА
Свесть Америку и Россию,
Но затея не удалАсь…»
В финале фильма Фокина эта затея красиво реализовалась.
В романе – жестче. Там, как будто, происходит прощание с русским прошлым, которое , как атлант, тащил на себе Алик. Сохранятся ли без него в Америке эти русские вкрапления? Скорее, да, потому что миф о деловом, усредненном и бездушном американце – миф.

Еще одно совпадение: мой знакомый Эрвин приказывал, чтобы на его поминках были песни и плясали на столах. На самом деле на его поминках в советской квартире все было почти так , как при его жизни, только окрашено скорбью – тьма народу , удовольствие от общения, разве что не пели и не танцевали. Но все «как следует напились», это да.


Ирина Степанова.
Subscribe

promo drugoe_kino июль 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments