Дарья Митина (kolobok1973) wrote in drugoe_kino,
Дарья Митина
kolobok1973
drugoe_kino

Categories:

Израильские кинематографисты в очередной раз не подкачали - "Зеленый принц", "Прибежище"

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Друзья, как вы заметили, надвигающаяся третья мировая практически не дает писать ни о чем душеполезном, в частности, пришлось на время притормозить с обзорами фестивального кино,   -   ММКФ три недели назад закончился, а я всё никак не соберусь дать вам полный обзор впечатлений.  А ведь кино это намного лучше, чем война, правда?....

Разумеется,  единственное кино, которое сейчас многие из нас смотрят регулярно   -   это леденящая кровь документальная хроника с полей сражений.  Бесспорно, беда Новороссии  -  самая близкая к нам из бед, и отнюдь не только в смысле чисто географическом.  Между тем, если быть до конца честными,  Донбасс и Луганщина   -   отнюдь не самое сейчас кровавое место на Земле.   За несколько последних дней в секторе Газа погибло больше людей, чем на всём Юго-Востоке Украины, вместе взятом с момента начала противостояния.  Просто на Украине срабатывает эффект неожиданности,   -    давно, уже лет 15 нас старушка-Европа ничем подобным не изумляла,  -  а на Ближнем Востоке, увы, любая кровавая трагедия вплетена в ткань суровой повседневности:(.

Из года в год, из фестиваля в фестиваль израильские кинематографисты-документалисты радуют нас острейшим и захватывающего масштаба  киноматериалом, смотрящимся куда выигрышнее художественного кино Земли Обетованной,  которое либо грешит вторичностью, либо смотрится узколокальным, автаркическим.  Резко поломал эту традицию пять лет назад Шмуэль Маоз,    -  ничего по художественной силе приближающегося к его"Ливану" я не смотрела до сих пор http://kolobok1973.livejournal.com/1145352.html#comments .

Конечно, если я скажу, что  документальный фильм-диалог израильтянина Надава Ширмана "Зелёный принц", названный зрителями Фестиваля независимого кино Сандэнс лучшим фильмом года, перевернул все мои представления о безграничных возможностях документального кино, я погрешу против истины:).    Прошлогодний сюрприз ММКФ   -   "Привратники" Дрора Мореха http://kolobok1973.livejournal.com/2377855.html#comments    -    и по замыслу, и по масштабу исполнения, и по информационной и художественной насыщенности пока что остаётся недосягаемым:  ещё бы, усадить в кресло шестерых экс-руководителей Шин Бет  и заставить их распинаться на камеру, оповещая мир, сколько центнеров тротила  на какого героя Интифады было потрачено,  при этом приковывая зрительское внимание на два часа к экрану,    -  задача, мягко говоря, не из лёгких.  Молоденький  Ширман, конечно, выглядит как ученик и последователь Мореха,  однако интерес к материалу в таких случаях всегда перекрывает какие-то художественные изъяны и погрешности.  В каком-то отношении Ширман следует за Морехом, продолжая неисчерпаемую тему войны  израильских спецслужб с палестинской Интифадой,

         



Главный герой фильма    -   Мусаб Хасан Юсеф, один из сыновей видного деятеля и авторитетного руководителя ХАМАС в Рамалле шейха Хасана Юсефа,  известный всему миру как "Сын ХАМАСа"  (по названию его автобиографического романа, по прочтении которого режиссер Надав Ширман и увлекся темой).   Мусаб,  с юных лет выполнявший самые деликатные поручения безгранично доверявшего ему отца и его соратников,  стал, наверно, главной кадровой ошибкой и самым большим позором ХАМАС за всё время его существования, самым главным предателем за всю историю движения.  Завербованный в 1996 году (в 18-летнем возрасте) израильскими спецслужбами,  Мусаб Хасан Юсеф,  который в юности предотвратил покушение израильтян на собственного отца, после вербовки получивший кличку "Зеленый принц",  более 10 лет был "двойным агентом", а по сути   -  шпионом Израиля, по вине которого многократно арестовывался не только его отец, игравший ключевую роль в сопротивлении, но и целый ряд героев палестинской Интифады,  многим из которых довелось пройти через пытки и мучения и в конце концов принять смерть.  По доносам Юсефа было провалено множество запланированных диверсионных акций ХАМАСовцев,  арестованы и получили пожизненные срока глава ХАМАС в Иудее и Самарии Ибрагим Хамид, основатели ФАТХ Марван и Абдалла Баргути,  а служба безопасности ХАМАС так и не смогла вычислить "крота" в собственных рядах,   -   видимо, трудно было поверить в то, что сын шейха Юсефа, отдавшего всю жизнь борьбе за свободу Палестины, способен на столь низкое и непостижимое здравому уму предательство.  Когда наконец Юсеф был вычислен и разоблачён, ему пришлось, изрядно изменив внешность, бежать в США.  Отец от него отрекся и проклял сына:   Мусаб предал не только собственного отца и его соратников, не только родную страну работой на врага,  но и исламскую религию    -    встретив в Тель-Авиве христианского миссионера Юсеф, отвергнув ислам и работая на иудеев, крестился в христианство.

Композиционно фильм выстроен как нарезка монологов самого Юсефа  и его бывшего шин-бетовского куратора Гонена, уволенного из органов,  -    между фрагментами их рассказа вкраплены иллюстрирующие кусочки документальной хроники.  Оба рассказчика   -  и Юсеф, и Гонен   -   сидят в пустой комнате с голыми стенами, навевающими ассоциации с суровым застенком, оператор дает крупные планы лиц.

Забавно, что первым вопросом журналистов к Ширману на презентации картины был "кто играл роли Юсефа и Гонена?"  Ширман, расхохотавшись, поведал, что в любой аудитории сразу получает такой вопрос    -  людям сложно поверить, что живой человек способен на протяжении двух часов откровенно, в мельчайших подробностях, а главное  -  с видимым удовольствием рассказывать историю своего морального падения.  Зритель до последнего сомневается, а не актеры ли перед ним, а когда получает заверения в том, что фильм строго документальный, недоуменно допытывается у режиссера, как ему удалось "раскрутить" героев на такую обескураживающую откровенность и такое демонстративное самокопание.  В целом, рассказ Юсефа достаточно малоинформативен:  ему не очень интересна судьба погубленных им людей, его гораздо больше интересует собственная персона    -   его переживания, эволюция его взглядов, душевные терзания, история увлечений и разочарований, об этом он может говорить часами.  В отличие от жёстких  "Привратников" Мореха, дающих богатейший и эксклюзивный объем фактологической информации,  фильм Ширмана  может показаться "сопливым"  -  это попытка понять психологию человека, несколько раз в течение жизни отрекающегося от системы ценностей, от  всего, что было свято и дорого.

И вот тут-то выясняется, что никакой системы ценностей-то и не было.  О своем душевном повороте Юсеф говорит так, как обычно повеса рассказывает о замене одной мимолетной спутницы на другую,   -  сегодня нравилась одна, а завтра понравилась другая.  Сегодня я истовый мусульманин и борец за свободу Палестины, а завтра я разочаровываюсь в исламе и начинаю работать на Израиль.   Герой фильма не стесняется называть суммы зарплат, которые платила ему вражеская спецслужба.  О ХАМАС  Юсеф говорит не как о деле жизни, а скорей как о семейном бизнесе   -  то, что в ходе борьбы люди платили за свои идеалы свободой, а зачастую и жизнью,  как-то ускользает при этом от его внимания...    Юсеф пытается оправдать себя тем, что, мол, его впечатлили пытки, которым ХАМАСовцы подвергали собственных предателей  (новые израильские хозяева организовали ему "экскурсию" в ХАМАСовскую тюрьму), однако не стоит забывать, что вербовали Юсефа не в кафе на площади Кикар Цион, а в израильской тюрьме, где он тоже, по его словам, подвергался пыткам и тяжелым испытаниям.  Впрочем, тут, как говорится, у Юсефа концы с концами не сходятся   -    одно дело пойти на предательство под пыткой, под принуждением, а он рассказывает о своей измене как о чем-то совершенно рядовом,  -  ну, поработал на исламистов, теперь поработаю осведомителем на израильтян.  Поначалу он уговаривает сам себя, что перехитрит Шин Бет и станет "двойным агентом",  -  какое-то время это ему удается, потом, якобы, по мере разочарования в исламе и идеалах борьбы за Палестину, окончательно продает душу дьяволу.

Во всем этом поражает удивительная легковесность суждений   -   то, от чего обычно люди либо сходят с ума, либо стреляются,  Юсефу кажется лишь интересным поворотом собственной биографии.  Главное и единственное, что сегодня мучит и терзает  Юсефа   -  не преданная им Родина, не загубленные по его вине жизни,  а то, что Израиль, которому он на целое десятилетие посвятил всего себя, оказался неблагодарным   -   каждый раз отказывает ему в визе и не желает помогать улаживать его отношения с Соединенными Штатами, жить в которых с каждым днем все менее безопасно:  для американцев Юсеф прежде всего сын видного "террориста из ХАМАС" и сам в прошлом "террорист", и жить ему сегодня в США не комфортно, а Израиль отказывается принимать его назад.   Мораль прозрачней не бывает:  предателей все ненавидят, и место на Земле  им найти трудно.  В Палестине он предатель и подлежит уничтожению, Израиль отмахивается от него, как от назойливой мухи, забыв об оказанных  Юсефом еврейскому государству услугах, а для Штатов он мутный тип с мутной биографией, которого при случае надо бы депортировать от греха подальше.  Юсеф в кадре сопливится и начинает рыдать, слезы льются из неестественно больших, увеличенных в результате пластической операции глаз,  выглядит это совершенно по-бабски и вызывает настоящий когнитивный диссонанс:  двойной агент сильнейших спецслужб мира, почти палестинский Джеймс Бонд всхлипывает на экране, как красна девица, искренне не понимая, за что его, такого замечательного, никто не любит.

И вот тут-то нам показывают вишенку на торте.  Рассказывая о собственных злоключениях, Юсеф живописует, как в раннем детстве подвергся неоднократному, как он сам отмечает, насилию со стороны какого-то залетного педофила на улице.  Пожалуй, единственный стыд, который испытывал в своей жизни Юсеф,  это была боязнь рассказать об изнасиловании родителям.  Такой вот дедушка Фрейд в жарких палестинах.


После  кинопоказа я спросила режиссера Надава Ширмана, почему сотрудники израильских спецслужб, как отставные, так и действующие, настолько легко идут на контакт и готовы выложить перед телекамерой все профессиональные секреты и эпизоды своей, мягко говоря, совсем непубличной деятельности.  Немыслимо представить себе наших высокопоставленных КГБ-шников, рассказывающих перед камерой, как они кого ликвидировали   -    у нас бывших сотрудников госбезопасности не бывает, и человек дает присягу на всю жизнь, а в Израиле вышел на пенсию, и пошёл трепать языком.  Красавец Ширман закатил большие зелёные глаза к потолку и сказал, что никогда не задумывался об этом, но предполагает, что Бен Ицхак Гонен легко пошел на контакт и рассказал всё, о чём его попросили, потому что был маленьким человеком в Шин Бет, и кураторство над "Зеленым принцем" был главный, наивысший карьерный успех в его жизни.  Собственно, никто бы никогда не узнал, что есть такой шабаковец Бен Ицхак Гонен, если бы не его знаменитый протеже Юсеф.  Для Гонена съемка в фильме стала поводом рассказать о себе.

Не могу сказать, чтобы такое объяснение меня удовлетворило, но тем не менее, правда состоит в том, что Гонен действительно уволен с действительной службы, по-прежнему дружит и перезванивается со своим экс-подопечным и очень доволен собой и тем, как сложилась его жизнь, чего о предателе Юсефе сказать нельзя.  До конца жизни предатель не найдет душевного успокоения, и в этом, наверно, основная мораль картины.



Художественный фильм Амикама Ковнера "Прибежище"  входил в конкурсную программу и, как мне кажется, получил довольно высокую оценку зрителей.   Небольшая зарисовка из жизни двух израильских семей во время второй Ливанской войны фокусирует, как увеличительное стекло, проблемы и фантомные болячки еврейской половины израильского общества, находящегося в состоянии перманентной войны, как внешней, так и внутренней.

Один из немногих израильских фильмов, где противоположная, арабская сторона полностью за кадром:  являясь сильнейшим и важнейшим фактором существования, она появляется на экране лишь в телерепортажах домашнего телевизора, газетных заметках, ну и давно ставших спутниками жизни всех израильтян звуках рвущихся снарядов.    В отличие от большинства именитых израильских режиссеров, в чьих фильмах красной нитью проходит мысль о том, что противоборствующим сторонам надо искать и находить общий язык, для Ковнера всё однозначно:  фильм начинается с субтитров, рассказывающих о том, что агрессивная Хезболла атакует мирные израильские города.  Все акценты расставлены с первых кадров.

Респектабельная тель-авивская бездетная пара  (семья, считающаяся более чем благополучной, которой, однако, вот уже добрый десяток лет не по карману починить электропроводку), принимает к себе пожить семейную пару с обстреливаемого Хезболлой севера Израиля.  Боаз и Яли    -   абсолютно светская семья, в которой отношения давно дали трещину, поначалу подчеркнуто гостеприимны к ортодоксу-фундаменталисту Моти, в отсутствие мезузы прикладывающегося к дверному косяку, и его жене Керен на сносях.  В первый же день дают о себе знать бытовые и культурно-традиционные различия  (гости удивлены несоблюдением хозяевами кашрута и отсутствием в кухне раздельных раковин), и накапливается взаимное раздражение,   -    "пришельцы с севера" простоваты, как три шекеля, и практически сразу начинают напрягать.    Для хозяина дома война   -   трагедия, досадная, муторная неприятность, которую надо перетерпеть, пережить, переждать.  Для истового иудея Моти война   -  средство "доказать им, где раки зимуют", и "мы-то им покажем".  Разумеется, тут же выясняется, что войны-то  "солдат диванных войск" белобилетник и аллергик с врожденным плоскостопием Моти не нюхал  (ортодоксально-правоверные сыны израилевы, как известно, военной службы не несут)  в отличие от отслужившего Боаза, которому весь этот шапкозакидательский  алармистски-безответственный треп поперёк горла.

Слушая перебранки двоих соотечественников, демонстрирующих ментальную и жизненную пропасть, изумляешься, насколько тесен шарик и насколько всё у нас, обитателей шарика, похоже.   "Выжечь гадов напалмом!"    -   "Ну, поди, выжги, боец диванный, что ж не идёшь?"    -   "Я-то аллергик, а вот ты патриот или нет?"

Не правда ли, что-то до боли напоминает?...

Туристический автобус, на котором подвизающийся водителем Моти возит солдат в зону боевых действий, рассказывая глубоко беременной Керен, что возит туристов на Мёртвое море    -    это, пожалуй, такой исчерпывающий символ сегодняшнего Израиля получился, выразительней не придумаешь.  Не менее выразительный, чем удушающая жара в отсутствие мощного кондиционера, лицемерные семейные ужины с гостями, половина которых готова разорвать  (разумеется, только в мечтах) врага на куски, а в реале боящимися отъехать на десяток километров севернее Тель-Авива, практикующий ортодоксальный иудей, не отказывающийся практически при рожающей жене оприходовать жену хозяина дома в шабат,    -    срез израильского общества в картине Ковнера пусть маленький, но ёмкий.  
Tags: 2014, Израильское кино, ММКФ
Subscribe

promo drugoe_kino july 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments