Tenn (pol_ned) wrote in drugoe_kino,
Tenn
pol_ned
drugoe_kino

Category:

Ravenous /Antonia Bird/ 1999



Антония Берд из числа тех английских леди, что по степени дерзости заткнут за пояс любого ковбоя с кольтом и если уж задумала снять брутальное мужское кино, будьте уверены – ей это удастся! Но просто «брутальное кино» - слишком малая цель для режиссера, однажды снявшего провокационную драму о священнике-гее, терзающегося не только вопросами греховности плоти, но и дилеммой – выдать тайну исповеди и не позволить дальше коверкать судьбу девочки, подвергающейся домашнему насилию со стороны отца, или следовать канонам религии и хранить молчание. Выбор оказался по-человечески понятен, но традиционно абсолютно не приемлем. Стоит ли удивляться, что «Ravenous» не мог оказаться просто фильмом ужасов о каннибалах, начинка оказалась куда сложнее и изощреннее, чем это принято в обычном хорроре. Минус ситуации - при таком нестандартном подходе к теме сборы в США составили меньше трети от бюджета самого фильма, плюс – культовость картины среди ее фанатов непоколебима.
«Ravenous» имеет все шансы понравится тем, кто ценит «снежные фильмы», американскую готику, музыку Майкла Наймана и небанальный подход к банальным сюжетам. Об актерской игре даже не упоминаю, поскольку в главных ролях любимец режиссера – англичанин Роберт Карлайл и австралийский «засланец в Голливуде» Гай Пирс, давно доказавший, что смазливая физиономия еще не повод расслабляться и играть только в блокбастерах.



Фильм многозначительно начинается с цитаты Ницше «Тот, кто борется с чудовищами, должен следить за собой, что бы самому не обратиться в чудовище», но тут же дополняется почти непристойным «Съешь меня!» некого анонима. Тон задается с самого начала – высокая интеллектуальность разбавляется циничным взыванием к чему-то не просто плотскому, а откровенно аморальному и физиологичному, не говоря уже о том, что после фривольного предложения отведать человеческой плоти, первое что появляется на экране - гордо развивающийся американский флаг под торжественную мелодию в стиле военного гимна. На дворе 1847 год, Америка воюет с Мексикой и, конечно, на каждой войне есть свои герои. Джон Бойд (Гай Пирс) – один из таких героев, которого со всем почетом награждают за проявленную отвагу и захват вражеского лагеря чуть ли не голыми руками без всякой поддержки со стороны. Пафосная речь генерала, бодрые улыбки армейских товарищей и апогей всего – праздничный обед, во время которого камера крупным планом берет изможденное лицо Бойда, старающегося не смотреть на чавкающие рты, поедающие мясо ,а музыка постепенно уходит на второй план и основной звук – прерывистое дыхание Бойда, старающегося соответствовать моменту и с глубоким отвращением разрезающего кусок мяса на части…




Ритуал соблюден, награда нашла героя, но сам герой отправлен не на повышение, а в затерянный в горах Калифорнии форт, потому что реальность менее красочна, чем ее официальная версия: Бойд не герой, он всего лишь прикинулся мертвым и пролежав под убитыми солдатами достаточно долгое время и вопреки собственной воли напившись стекающей на его лицо крови впадает в состояние некой эйфории, во время которой и совершает «геройский поступок», оказавшийся всего лишь оборотной стороной трусости. Именно двусмысленность положения трусливого героя позволяет ему избежать трибунал и даже получить награду, но фактически он отправлен в ссылку.


Форт – отдельная песня. Обитателей – всего несколько солдат под командованием полковника Харта (Джеффри Джонс) и пара индейцев, брат с сестрой, внешне мало отличимых друг от друга. Из книг – библия, из развлечений – охота и редкие вылазки в город за покупками (на дорогу – три дня). Абсолютная изоляция и смертельная скука. Соблюдение ритуалов как форма сохранения разума – молитва перед ужином, субординация согласно чина.


Мужской мир в казенной обстановке, но пропитанный духом персональной эксцентричности каждого: полковник Харт равнодушен ко всему и лишь по инерции следит за дисциплиной в форте, рядовой Рейх (Нил Макдонаф) апологет здорового образа жизни, купается голышом в ледяном ручье в горах и рубит дрова, рядовой Тофлер (Джереми Дэвис) что-то вроде местного блаженного, повернутого на религии, в отличии от укуренного в хлам рядового Кливза (Дэвид Аркетт), изучившего на пару с индейским товарищем какую траву и в каких дозах можно курить. Перенесший психотравму и терзаемый воспоминаниями о вкусе крови мертвых товарищей Бойд плавно вписался в эту компанию.










И так бы скучать им и дальше не забреди к ним поздней ночью изголодавшийся странник – «Колхун, слуга Господа» (Роберт Карлайл). Чудом выживший в безлюдных горах, он поведает им страшную историю о сбившихся с пути путешественниках, которых взялся сопровождать некий полковник Айвс, но проводник из полковника вышел отвратительный и в итоге вся группа оказалась полностью дезориентирована в горах среди многовековых лесов. Чем дальше от цивилизации, тем меньше приверженности условностям – поголодав для приличия некоторое время, незадачливые путешественники открыли для себя прелести каннибализма и только совестливый Колхун сбежал куда глаза глядят и чудом оказался у ворот форта. Среди каннибалов осталась дама, жизнь которой в опасности и обитателям форта, как истинным джентльменам, должно отправиться в горы и спасти леди, а так же наказать мерзавцев, осмелившихся свершить богомерзкое преступление!


История Колхуна хоть и повергла в шок обитателей форта, но незапланированный подвиг лучше беспросветной скуки и наскоро определившись кто остается в форте, а кто идет спасать леди, отряд двинулся в путь, Бойд в их числе. Тут стоит отметить психофизику Роберта Карлайла, которому на роду написано играть изощренных преступников и гениальных манипуляторов. Его Колхун столь беззащитен и жертвенен, что за версту чувствуется подвох, а Бойд, как всякий трус, подвох чует издалека, как и индеец, поведавший и без того перепуганному насмерть Бойду легенду о духе Виндиго, вселяющегося в каннибалов – отведав хоть раз человеческого мяса, такой человек становится ненасытным, ему хочется повторять это снова и снова.




Бойд и сам не без греха, но повторять снова ему не хочется ибо основы морали для него превыше всего. А Колхун оправдывает все худшие подозрения, для начала пощекотав нервы доверчивых спутников, когда среди ночи отряд просыпается от истошных воплей случайно поранившегося Тофлера «Он лижет меня!» и в ярком свете зажженного фонаря смущенный Колхун уверяет, что «это совсем не то что вы подумали», а фильм становится все более давяще-страшным и в то же время смешным, ломая рамки жанра – для черной комедии слишком страшно, для фильма ужасов – слишком смешно, хоть этот смех отчасти истерический.


На создание атмосферы страха работает в первую очередь сам антураж фильма – темный лес, замкнутое пространство пещеры, внутри которой таится разгадка смерти путешественников, которых так опрометчиво отправляются спасать солдаты из форта. В определенный моменты накрывает волной клаустрофобии – внутри пещеры лаз и нужно спустится ниже, а там полная тьма и за кадром музыка Майкла Наймана (без преувеличения, являющаяся полноценным участником фильма), словно бы угадывающая ритм испуганно бьющегося сердца и этот ритм ускоряющая, одновременно обволакивая чем-то ледяным.


Но пугают не только темные леса и замкнутые пещеры, гораздо большего страха нагоняет сам Колхун. На первый взгляд – худенький мужчина среднего роста не без чудинки во взгляде. Ок, пусть так. Но постепенно чудинка трансформируется в нечто дьявольское, звериное, ГОЛОДНОЕ и самое неожиданное – насмешливое! Пока Рейх отважно ползает по узким лазам пещеры, а Бойд с трудом сдерживает истерику, оставшийся под охраной снаружи Колхун начинает творить нечто странное – не то мычит, не то подвывает, странно машет руками и по-собачьи роет ямку. Это настолько вне логики, вне какой либо системы координат, настолько обнаженное безумие и та степень «за гранью», недоступная обычному человеческому восприятию, что испытываешь чистый, ничем не замутненный ужас, близкий к панике.


Именно способность повергнуть в панику и играет на руку мелкому, но опасному хищнику – очень скоро Бойд и Колхун остаются один на один в лесной глуши в окружении трупов. И это не спойлер, потому что кино не о том, был Колхун людоедом или нет, Антония Берд очень быстро раскрывает карты – «еще какой людоед!». Кино о другом и это «другое» самое интересное в нем! Бойд – трус, но четко видит границу между тем, что морально, а что – нет. Колхун не ведает страха, как и основ морали. Бойд испуган и слаб, Колхун – силен и торжествует. Что лучше? Ответ из учебника – мораль прежде всего, нужно оставаться человеком не смотря ни на что! А на практике, а если очень честно и «все равно никто не узнает»?


Вторая половина фильма снова разворачивается в отдаленном форте, куда Бойду удается вернуться ценой некого отступления от собственных убеждений и это «отступление» - та же степень отчаянной храбрости, на которую человек способен оказавшись за крайней чертой собственного страха (в полной панике мечась на краю пропасти Бойд кричит Колхуну «не подходи ко мне, не подходи ко мне!» и ему проще сигануть вниз, чем позволить плотоядно улыбающемуся людоеду прикоснуться к себе. С одной стороны, прыжок в пропасть отчаянно смелый поступок, с другой – продиктован исключительно страхом). Но в форте, как в ночном липком кошмаре, он оказывается лицом к лицу с тем, от чего бежал – Колхун уже поджидает его в роли нового полковника, испуганные крики Бойда воспринимают исключительно как следствие расстройства психики.


Неизбежная ассоциация с ночным кошмаром, когда ты один знаешь правду о чем-то ужасном, но тебе не верят и никто в упор не видит то, о чем ты знаешь еще одна отличительная особенность фильма. Абсолютная беспомощность и стыд за себя, за то, что в глазах окружающих читается не то насмешка, не то сочувствие, а то, чего боишься больше всего на свете в любой момент может выглянуть из-за темного угла и с издевательской улыбкой поинтересоваться все ли в порядке?



Разумеется, историю взаимоотношений цепенеющего от ужаса Бойда и совращающего его на грех против морали (каннибализм) Колхуна можно интерпретировать достаточно широко – здесь и «темная сторона» натуры каждого человека, которую он готов подавлять любой ценой, а она прорывается из подсознания в ночных видениях, после которых просыпаешься с криком, и извечный вопрос «тварь я или право имею?», не говоря уже о легких аллюзиях на роль Карлайла в «Священнике» Берд, где именно с ним благочестивый служитель церкви вкусил радости запретного плода. Крайне увлекает тема столкновения с главным своим страхом и попытка не поддаться искушению грехом, вкус которого тебе уже знаком, интерпретация его именно как греха, а не нормы для сверх-человека (не зря Ницше помянут в самом начале фильма), отказ от этого статуса «сверх» с некоторым со мнением – не зря ли?..






Мне очень нравится финальный взгляд индейской женщины на результат «взаимоотношений» Бойда и Колхуна, в котором вроде бы и отсутствует оценочный критерий, но в то же время выражает ВСЕ. Отчего-то не сомневаюсь, что это был взгляд самой Антонии Берд, английской леди, снявшей фильм об одержимых мужчинах.

ТРЕЙЛЕР
Subscribe

promo drugoe_kino july 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments