"Я тоже хочу" (реж. А. Балабанов, 2012)

Этот фильм - маленькая такая смерть. Демо-версия. Экспресс-тест души на беременность Раем. Возьмут ли тебя или ты тоже "член европейской киноакадемии"? Который, к слову сказать, в кадре ничуть не рисуется и, видимо, совсем не кривит душой.







Несколько раз слышал от синефилов со стажем, что последний фильм у Балабанова будто бы не удался. И даже если он и не плох, то явно проходной. Послушайте! Конечно, по силе изображения, по пронзительности Алексей уже наверно никогда не превзойдёт успех "Про уродов и людей". Как не превзойдёт по объёму цитирования "Брата", а по масштабу полемики "Груз 200". Не превзойдёт - и не надо. Вершины взяты, караван идёт дальше. Новая картина — это самая глубокая на данный момент, самая тонкая из работ мастера. Ошеломляюще искренняя. И совершенно очевидно, почему фильм не получил и, вероятно, не получит громких наград. Во-первых он очень русский. Во-вторых, ну это сродни тому, как за исповедь попросить/подарить шоколадку. Потому что, пожалуй, эта кинолента для Алексея Балабанова ещё и самая личная. Она и начинается так, с Я — "Я тоже хочу".


С выходом 14-ой ленты Балабанова что-то поменялось в мире. И не только в кино-мире. Но мире большом. Эсхатология изменилась. "Конец света близок!" — кто только не пугает доверчивого зрителя багами майанского календаря. Так, например, меланхоличный Ларс ибн Триер, вылечив депрессию собственную, медленно, с наслаждением загоняет в неё каждого из нас.

Но это всё там, "у них". А у нас.... "Конца света не будет" — вычитываю я у Алексея Октябриновича. "Мы УЖЕ по ту сторону. Мы в Чистилище". И совершенно не случайно фильм начинается в баньке, да под пивко, да в душевной такой компании с убийцей-душегубом. И тот моральный релятивизм, то спокойствие с которым ты смотришь эти кадры, да и вообще фильм... Пугает? Нет. Страх — это руководство к действию. А что можно сделать, если ты уже на Суде? Только надеяться.


Многие в контексте данной картины постоянно говорят о сходстве со "Сталкером". Но разве весь русский былинный эпос, все сказки про Ивана-Дурака/Царевича — это не "Сталкер" чистой воды? "Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что". Успех Тарковского со Стругацкими только в том, что они уловили и отчётливо выразили этот архетип России современным языком — это наполненное хтоническим ужасом необъяснимого вечное болото/вечные снега, где теряешь коней, друзей, голову, но можешь найти настоящее Чудо. Царевну-Лягушку, например. Шар Золотой. Или просто — Счастье.

И "браво" Балабанову, что не побоялся вторичности. Потому что его Зона — это уже не романтичный пафос советского модерна середины того века — "Счастье для всех!", это горькая ирония пост-модерна начала века сего — "Я тоже хочу". В новом веке Счастье уже не можно попросить для всего человечества, но только для себя лично. И дастся не любому. Хоть ты трижды святой, хоть ты трижды нагой.


Есть в этом фильме и что-то Люциферское. Недаром "член европейской киногильдии" сидит на завалинке в размышлениях. Фильм навевает на некоторых такой силы Уныние, что выходят словно под магическим гипнозом. Хотя, конечно, тут и сама по себе Россия-Матушка навевает грусть-тоску — особенно вечночахнущей провинцией, особенно зимой. А тут ещё этот Триер: "Меланхолия нас всех погубит". И ведь кстати губит, недаром же уныние практически во всех видах христианства входит в список главных грехов.

В том, что вот так легко постулируется "Войдут не все", тоже есть что-то анти-гуманное и анти-христианское. С другой стороны, опять же, то, как спокойно мы принимаем эту норму говорит о том, что Рубикон перейдён. Ну не все, так не все. Alea iacta est!


Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Всё будет так. Исхода нет.

Так писал Блок в 1912 году в межреволюционном Питере. "Кабак, аптека, церковь, баня". Так начинается действие картины Балабанова — спустя сто лет, в Питере эпохи "Бунта Кисок". Как видно, наличие трёх новых мест кардинально ничего не поменяло в стихосложении, живи хоть четверть века, хоть целый век.

Питер в фильме, надо сказать, очень красивый. Даже в его далеко не открыточных видах. Настоящий какой-то, не как для туристов.


Давно ли человечество перестало думать о Жизни Грядущей? Смею предположить, что в масштабах цивилизации - ровно с распадом СССР. Мечты о Рае Небесном канули с началом Прогресса. Мечты о Победе Прогресса/Рае Космическом не оправдались с полётом на Луну. Мечты о Рае на Земле/Коммунизме развалились на наших глазах. Всё, мечтать больше не о чём. В смысле Человечеству не о чем. Человечку, который всё ещё надеется звучать горденько, ещё мечтается о чём-то земном - о машинке, о домике, о поездочке на пляжики, о красивых зубиках в улыбочке... Но многим уже понятно, что и "американская мечта" лопнула. Всё. Трест закрылся. Остались только рога и копыта... На холодец.

И вот это ощущение пустоты грядущего Балабанов поймал как никто другой. Может вообще первый. Может даже ещё и не понял, что поймал. Но вот оно! Ясно виднеется, что "все пять скандх пусты" и остаётся только "избавиться от страданий, перейдя на другой берег".

Камо грядеши?



Когда-то, на заре церковного Реформаторства, во время Малого Ледникового Периода, Питер Брейгель-старший нарисовал полотно "Охотники на снегу", как некий образ идеальной жизни. Видно, что несмотря на житейские неудачи (охотники возвращаются ни с чем), холод и серость, жизнь вокруг наполнена энергией — на костре готовится еда, на льду играют в хоккей и кёрлинг, по направлению к часовне едет телега.



Эту картину несколько раз использовал в своих лентах Тарковский, как позаимствовал её и Триер, в упомянутой выше "Меланхолии". А теперь представьте себе, что это прекрасное некогда селение умерло. И прошло много лет... Вот практически в него и приходят наши охотники за Счастьем. Один в один.


Кто-то представляет себе Врата в Рай так, будто там стоит Пётр-Ключник — эдакий старик в тоге и с бородой. Кого-то пускает, кого-то не пускает. Но вот он, стоит — живой и тёплый. С ним можно поговорить. А может и договориться. Ну хоть взглянуть разок. Ну хоть в щёлочку. Ну или может хотя бы спросить, что сделал не так? В какой момент оступился? Ан нет... Никакого разбора полётов. Говорить-то и не с кем. Только с такими же как ты. Но о чем с ними говорить?

Холодные стены заброшенной колокольни твои бессловесные судьи. И вечная зима посредине лета.


В своей душеведческой практике я часто натыкаюсь на то, что главной сложностью у людей является отнюдь не конфликты, сложности в общении, неудачи в личной жизни. Как правило, когда мы доходим до самого главного, во что всё упирается — это вопрос "Чего же я на самом деле хочу?" Именно я, именно хочу, именно по-настоящему. В окружающем нас мире мы "всем всё должны". Человек ещё не родился, а уже кому-то должен. Плюс, потом, на протяжении жизни нам ещё и постоянно указывают, чего и как правильно хотеть. Поэтому с истинным хотением у большинства полная terra incognita. Хотеть мы умеем только то, что приказали, либо так, чтоб как у соседа. Или как в рекламе. Именно поэтому фильм называется "я ТОЖЕ хочу". Ведь крах жизни, показанный в финале, не в том, что меня не взяли, а в том, что меня КАК ДРУГИХ не взяли. Только вот вопрос — а хочу ли я того же самого, только без "тоже"? Нужно ли мне Царство Небесное(или Счастье. Сам Балабанов специально открещивается от религиозной символике, но всё ж понятно.) самому по себе? Не оглядываясь по сторонам.

И вот после этого фильма невольно заглянешь вовнутрь.


Есть ещё один аспект этого "тоже хотения". Правовой. Детская, наивная уверенность, что справедливость — это когда всем поровну. И если даётся Иакову, то должно даться и всякому. Только вот кому пожаловаться, когда вокруг нет никого? Кто должен восстановить status quo? "Я тоже хочу" — это требование и обида одновременно. Разочарование и прозрение, пришедшее, увы, слишком поздно.


Начав свой путь кинематографиста с фильмов полных абсурда("Счастливые дни", "Замок"), Балабанов вновь возвращается к иррациональному, непостижимому умом, логикой. К тому, про что говорили ещё древние схоласты. Credo quia absurdum! Только если в первых фильмах то был абсурд одного отдельного человека, ну пусть даже одного селения, то в последнем виден абсурд даже не человечества...

Только не трактуйте абсурд вслед за Ожеговым, как нелепицу и бессмысленность. Абсурд — это в первую очередь противоречие, конфликт, несогласованность со здравым смыслом, но не его отсутствие. В конце концов, как говорил Камю, абсурд в жизни — это единственная данность.


Балабанов давно стал этаким летописцем русского рока — в обоих смыслах этого слова. Но в данный момент я про музыку. Лентой "Я тоже хочу" Алексей увековечил в кино... Ну а кого ж ещё, если речь об абсурде? "АукцЫон". Живой и как будто не от мира сего Олег Гаркуша в главной роли, и такие же потрясающие песни Леонида Фёдорова за кадром. Две песни в этом фильме я бы выделил как знаковые — "Душа" и "Элегия". Вторая на стихи ОБЭРИУта Александра Введенского, основоположника абсурдизма в русской литературе.


Я уже написал в начале, что "Я тоже хочу" — возможно, самая личная картина Алексея Балабанова. Ходят разные версии о его здоровье с одной стороны и о его творческих планах с другой. Стоит ли воспринимать эту картину как исповедь покажет время. Но мне примечателен тот факт, что за последний год-два многие знаковые режиссёры сняли такие вот личные высказывания. "Ариран" Ким Ки Дука, "Это не фильм" Джафара Панаги как наиболее яркие. "Я тоже хочу", - видимо сказал себе Алексей Октябринович, когда уловил идею. Всё чаще режиссёры сами играют в своих фильмах. А в этих трёх — так самих себя. Знаково, что режиссёр перестал прятаться за сюжетом, за камерой, за картинкой. Кому это всё интересно сейчас, если нет главного — героя дня сегодняшнего, не выдуманного, но настоящего? В наше время неличное высказывание стремительно теряет ценность. Важно не только, что тебе говорят, но и кто. Что за личность? Что стоит за его словами? Какой опыт, какая жизнь, какая правда? Зритель уже меньше верит абстрактному апокалипсису(что в переводе с греческого - откровение). Потому как наелся агитпропа и целлофановой рекламы за 20-ый век. Умный зритель жаждет увидеть откровение реального человека, чтобы соотнести его с реальным собой. Именно с этим, в частности, связано наступание на пятки художественному кинематографу документального. Примечательно и то, что даже в балабановском - художественном - фильме играют непрофессиональные актёры, а сценарий на 80% состоит из реальных людских историй, во многом рассказанными этими же актёрами. Почти вербатим.

Меняется кино-мир. Кто бы мог подумать, что звёзды боевиков и мелодрам, далеко не интеллектуального жанра — Клинт Иствуд, Бэн Аффлек, — сев в режиссёрское кресло, заговорят как личности? Опять же сами и играют в своих фильмах. Мэл Гибсон в своём "Апокалипсисе", хоть и не играет сам, но раскрылся как никто. (apocalypto, греч. - показывать себя)

Литературный круг замыкается. Акакий Акакиевич, как собирательный образ умирает. Возвращается время частных откровений. Фактически, грядёт время новых Евангелистов. Откройте ютюб, там давно каждый сам себе режиссёр и апостол. Да что ютюб - вот он ЖЖ! Помните, как он у вас появился? Я вот про свой помню. Увидел у соседей по общаге и загорелся: "Ух ты! Я тоже хочу"


"Я тоже хочу" — это по-настоящему авторское кино. Не только в том смысле, что снято оно по авторской задумке, а не по заказу гостелерадио, но и в том, что в отрыве от автора не может существовать. Если выдать эту киноленту под чужой фамилей это будет уже совершенно другой фильм. Тем кто не знаком с Балабановым и его творчеством, впитать данную картину будет сложнее. Равно как и иностранцу, начисто лишённому наших культурных ключей. Собственно, в каком-то смысле, "Я тоже хочу" - кино и про этих людей, достаточно лишь заменить в уме колокольню на кинотеатр.


Напоследок думаю, вот что есть эта Колокольня Счастья? Не мерный ли камень судеб?
Поехал бы я к ней, окажись на месте героев?



Скажите, бывает у вас так, что в земной круговерти хочется порою остановиться и спросить кого-то: "Я правильно иду?" (Если вдруг у вас так не бывало, не переживайте, у Поля Гогена однажды случилось так, что хватит и на вас, а может даже и на нас на всех)

Мне вот порой очень хочется кого-то спросить. Только некого. А тут — такой шанс! Да кто ж его упустит? Я тоже хочу!


А вы бы поехали?

Благодарен unclear_meaning за диалог, давший искру.