alexander pavlenko (alexander_pavl) wrote in drugoe_kino,
alexander pavlenko
alexander_pavl
drugoe_kino

Categories:

Красивая смерть

Одна из моих френдесс, очень хорошо разбирающаяся в кино, обратила внимание на то, что убитые в бою герои фильма "Бессмертный гарнизон" (СССР, 1956, реж. Захар Аграненко и Эдуард Тиссэ) не несут на себе никаких видимых повреждений. Я бы добавил, что их позы (это не трупы героев, это именно «убитые герои») вызывают ассоциацию с надгробными памятниками графов и баронов позднего Средневековья в Германии: лежат себе, акккуратно сложив руки, вытянув тела параллельно друг другу. А когда, собственно, в советском кино впервые показали зрителю рану и вообще повреждённое тело? В 20-е годы был, конечно, Эйзенштейн с потёмкинской лестницей и прочим физиологизмом, но позже? Я вспоминаю великий фильм Марка Донского «Радуга». Там танк гусеницей проезжает по упавшему мальчику – и ничего. Только пальчики у мальчика судорожно разжались, а крови и тем более внутренностей никаких нет.

Получается, что смерть в советской культуре оказалась предельно стилизованной и условной, не менее условной, чем секс. И эти стилизации, вошедшие в культуру после буйства 20-х годов, в которых натурализм бил ключом, не были заимствованием из классической русской культуры, именем которой советские кульутртрегеры клялись на каждом шагу. Ведь как показывалась смерть в русской культуре? Ну, в литературе, в основном, потому что русская живопись и русский театр это, будем честны, достаточно жалкое зрелище, эпигонство по отношению к Европе. В русской литературе смерть была случайностью и бессмыслицей. Такое отношение проходит через все практически книги великих русских писателей, только Гончаров и Лев Толстой выступили против этой тенденции, прибавив к случайности эпсмиренно-эпичное согласие с вечным круговоротом поколений. И на всём протяжении эволюции русской культуры нарастал, мягко говоря, реализм в подробнейшем изображении умертвий и смертей. Он даже в живопись проник: Верещагин, например.

В советское время всё изменилось. Не сразу, конечно. Авангард 20-х годов живописал черепа, разлетающиеся под выстрелами, и кишки, волочащиеся по земле за убитым в седле всадником – смерть превратилась в гротеск, абсурдная смерть завершала абсурдную жизнь. Но после утверждения Союза Писателей абсурдные смерти из советской культуры были изгнаны, а вместо того сформировался канон Смерти Во Имя Великой Цели. Смерть приобрела мистериальный характер и эстетизировалась. Случайных смертей больше не было. И, конечно, такая важная, таинственная и возвышенная вещь, как Советская Смерть, подавалась шикарнейшим образом, завлекательно и пафосно, чтобы не дай бог не пробудить в гражданах Страны Советов нежелание умирать за Великую Идею. Советский человек умирал сразу, без мучений. Никаких внешних следов или повреждений на нём не было и быть не могло. Всё происходило с головокружительной быстротой. Вот он (или она) приникает щекой к ложу винтовки, сурово сжимая челюсти, а вот уже с коротким вскриком склоняет голову на широкую грудь ближайшего друга и, пред тем, как закрыть глаза, шепчет что-то патриотическое, афористичное. И грандиозный оркестр взмывает музыкой до небес!
По другому не бывало. Можно ли представить советского киногероя или персонажа советского романа, сбитого случайным автомобилем или отравившегося самогоном? Или убитого табуреткой в бытовой драке? Или даже умершего от старости и болезней? Нет, невозможно такое представить. Умирали советские люди исключительно от злодейского ножа или вероломной вражеской пули. Красиво умирали.

Для противопоставления соцреализма авангарду 20-х можно припомнить, как умирал гвардии поручик Говоруха-Отрок в повести Лавренёва «Сорок первый» и в оттепельной экранизации – вместо натуралистически выбитого пулей глаза (рифма – Марютка называла своего возлюбленного «синеглазеньким») мы видим красиво стекающую с виска кровь. А вот ещё пример. Вера Панова написала роман «Спутники» о полевом госпитале, колесящем по железнодорожным путям вдоль фронта и непрерывно строгающим, режущим и сшивающим солдат, широким потоком поступающих на операционные столы под ножи хирургов. Совершенно по канонам соцреализма у всех солдат ранены... ноги. Или голова. И при этом вопрос об утилизации отходов – сотен ежедневно отрезаемых покалеченных конечностей и обрезков кишок – даже не стоит. Отрезанная нога попросту испаряется из текста. В 70-х годах по этой повести сделали телефильм («На всю оставшуюся жизнь», режиссёр некто Петр Фоменко), который оказался ещё более стерильным, чем текст Пановой. Там, где по сюжету должна быть мучительная кровавая работа по спасению людей, нет вообще ничего.
Натуралистическую смерть в фильмы и в тексты впускали только те художники, которые сознательно противостояли соцреалистическому канону (Герман, Аранович, Аристов). Остальные, такие, как, скажем, Сергей Бондарчук, вообще не видели проблемы. У него в "Они сражались за Родину" - постановка 1975 года - многотонный фашистский танк не в состоянии раздавить советского человека.

Соответственно, и война, и насилие превращались в некое подобие оперы и балета, лишаясь конкретности, эстетизируясь и делаясь привлекательными. А выводы пусть каждый сам делает.
Tags: советское кино
Subscribe

promo drugoe_kino july 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →