Василич (moisey_vasili4) wrote in drugoe_kino,
Василич
moisey_vasili4
drugoe_kino

Categories:

"Крестный отец": вы тоже врете, что смотрели этот фильм?

pachino-brandoИзвестно, что фильм «Крестный отец» Френсиса Форда Копполы возглавляет список фильмов, о которых люди говорят, что смотрели их, хотя на самом деле не смотрели. То есть, список фильмов, о которых люди врут. Полный список «most Bluffed» здесь. Зритель опрашивался не наш, но это особо дела не меняет – уверен, что не только среди моих, но и среди ваших знакомых найдутся люди, которые грешили осведомленностью в делах семьи Карлеоне, на самом деле понятия не имея о чем речь.  

Так вот, почему вдруг в случае «Крестного отца» взрослые человеки ведут себя как говорящие о сексе подростки? Почему фильм с довольно-таки странным для обывателя сюжетом стал настолько обязательным элементом культурного багажа, что мы не гнушаемся имитировать знакомство с ним? Вот об этом я и хочу поговорить на правах человека, который на днях перекочевал из 30 процентов, в 70. Правда-правда. Сонни подставил муж сестры Майкла.

Сразу скажу, что я ни в коем случае не сомневаюсь, что «Крестный отец» по праву занимает второе место на IMDb и 13-е на Кинопоиске в рейтингах 250 лучших фильмов. То есть, я не сомневаюсь в культовости этого фильма, но хочу понять причину популярности. А это понятия разные. Фильмы того же Кубрика, например, культовы не менее, но при этом на вопрос смотрели ли вы «Заводной апельсин», никто и не подумает врать, что, мол, да, смотрел, супер кино, а особенно мне понравился момент где Марк Уолберг говорит Ефиму Шефрину: «Astalavista baby»…

А про «Крестного отца» врут. И сорок лет назад врали, и сейчас врут, и будут врать. Почему? Какие причины делают этот фильм «must see»?


Причина первая. Сумма харизм дуэта Пачино-Брандо настолько сильна, что распространяется не только на персонажей внутри экрана, трепещущих сначала перед Вито, а потом и перед Майклом Карлеоне, но и на зрителей. Добавьте сюда молодого, талантливого, бесконечно энергичного 32-летнего Копполу в режиссерском кресле и мощную литературную основу, переработанную под сценарий не кем-то, а самим автором Марио Пьюзо, вот вам и рецепт шедевра.

Причина вторая. Ярко выраженный и талантливо сыгранный внутренний антагонизм героя Аль Пачино – с одной стороны ветерана ВОВ и милого парня, с другой – безжалостного дона, который спокойно (во всяком случае, внешне), отдает приказ об убийстве мужа родной сестры. Причем антагонизм не сам по себе, а то, как он неожиданно разрешается – не привычной победой добра, не непривычной победой зла, а неким взаимопроникновением этих двух несовместимых сущностей. Зло, со своими понятиями о добре. Такие персонажи всегда вызывали у зрителя слюноотделение. Потому что, как бы мы не хотели казаться себе и кому-то хорошими и пушистыми, внутри нас полно и прекрасных порывов, и первоклассных фекалий.

Третья причина. Нам болезненно интересна чужие боль, кровь, смерть и вообще изнанка жизни.

На днях слушал одну из лекций по искусству Юрия Лотмана, известного советского филолога и культуролога, в которой он рассуждал о том, почему преступление может и должно быть предметом исследования искусства.  Приведу цитату: «Почему преступление, как предмет искусства, не делается агитацией за преступление? Почему греческие трагедии наполнены преступлениями, хотя греки не были безнравственными писателями? По одной очень важной особенности: искусство очень стремится быть похожим на жизнь, но искусство не есть жизнь. Оно – похоже, оно – вторая жизнь, но с жизнью не путается. Преступление на картине – это исследование преступления. Его изучение. А преступление в жизни – это всего лишь преступление».

И действительно, ведь мы серьезно не соотносим ужасы, происходящие на экране, (как бы реалистично они не выглядели), с жизнью реальной, в которой теряем сознание от лужи крови. И в итоге и режиссер, и зритель получают этакий тест-драйв запретного плода. Вроде бы яблоко укусил, но при этом и не грешил особо. Хотя символом смерти в «Крестном отце» является апельсин (это я в критике вычитал), этих самых яблок там тоже не один килограмм.

Причина четвертая, безусловно, существует. Существует и шестая, и седьмая…

Например, «Крестный отец» – это сага, своеобразный ответ времени на «Унесенных ветром». А саги (читай, сериалы), зритель просто обожает, ведь они позволяют жить не своей жизнью не полтора часа, а полтора года…

А еще феномен семьи, которым так восторгался сам Коппола – то, что превращает бизнес не в зарабатывание денег, а в нечто большее. В свой круг. И когда ты в этом круге – ты практически неуязвим и даже бессмертен. Но стоит выйти из него, либо задеть кого-то из членов круга... К тому же, напомню, Майкл ввязался во всю эту историю только потому, что любил отца.

Но это, по сути, мелочи, разбирая которые, я  чувствую, что так и не приближаюсь к сути. Может быть значимость «Крестного отца» для искусства, кинематографа и зрителя все-таки преувеличена? Или она все-таки присутствует, но выражена в чем-то словесно невыразимом, метафизическом (это я в словаре прочитал)?

Как считаете? Давайте свои версии в комментарии. Если вы, конечно, действительно смотрели "Крестного отца";)


Subscribe
promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 227 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →