Дарья Митина (kolobok1973) wrote in drugoe_kino,
Дарья Митина
kolobok1973
drugoe_kino

Categories:

На Востоке солнце встает, а на Западе - садится


Одна из лучших фестивальных номинаций, отражающих богатство и многообразие кинематографических традиций, в рамках которой обычно показывают наиболее яркое и познавательное авторское кино    -     "Вокруг света".  Впрочем, если разобраться, добрую половину фестивального репертуара можно смело проводить по этой рубрике:). Парадокс заключается в том, что любой режиссер, снимающий кино на каком-то конкретном национальном, региональном, этнографическом материале, обычно задается целью показать, насколько мир многообразен, а изображенная им фактура специфична, но когда смотришь художественные и документальные ленты, снимавшиеся в разных уголках планеты, и паззл из кусочков складывается, эффект получается совершенно обратный   -      зритель убеждается в том, что мир глобален, развивается по одним и тем же законам, и в словосочетании "единство в многообразии" акцент нужно ставить именно на слове "единство". Такая вот диалектика общего и особенного.



Замечательный фильм Рахбара Ганбари "Взрослея вместе с ветром", участвовавший в основном конкурсе, с самого первого дня называвшийся критиками в числе наиболее вероятных претендентов на победу или, по крайней мере, на другие призы,  и в итоге вполне ожидаемо ничего не получивший, посвящен суперактуальной для большей части земного шара проблеме    -     разложению традиционного общества.  История мальчика Аслана, кочующего вместе со своим племенем по иранским долинам и по взгорьям   -      в известной степени преломление судьбы самого Ганбари, частичка его автобиографии, да и снималась картина на  просторах родной автору провинции Ардебиль в Иранском Азербайджане.  В современном Иране до сих пор каждый десятый житель страны   -     кочевник, но каким образом  фарсиязычный Ганбари в детстве на полгода угодил в кочевое племя   -  тайна сия велика есть.  Этнологи-ирановеды могут гадать, луры или бахтиары изображены в кинозарисовке Ганбари, это не так важно    -    очаги, где сохраняется традиционный уклад жизни в сегодняшнем мире можно найти практически везде.



Юный Аслан   -  ещё не подросток, но уже и не ребёнок    -    мигрирует вместе со своим племенем, помогает отцу пасти овец, ухитряясь урывками учиться, невзирая на противостояние отца, который искренне не понимает, зачем тратить деньги на книжки и забивать голову всякой ерундой, когда некому пасти стадо, да и вообще жизнь тяжёлая. Учёба Аслана  -  не совсем самообразование: на каждой остановке парень старается не просто посещать занятия каждый раз в новой школе, но и сдавать экзамены по пройденному. Такая форма полудистанционного обучения допускается в Иране как раз для подобных Аслану детей кочевья. Как зеницу ока Аслан хранит за пазухой драгоценную бумагу, подтверждающую его успехи и дающую право экзаменоваться экстерном в любой школе на пути своего следования.  Самая душераздирающая сцена фильма, когда деспотичный отец раздирает в клочки эту самую бумагу, невзирая на протесты молоденькой учительницы, болеющей за образование мальчика. Несмотря на все тяготы кочевого образа жизни и весьма ограниченные возможности для саморазвития, Аслану удается быть первым учеником в районе.  В 21 веке ценности просвещения ещё не стали общечеловеческими, хотя молодому поколению они уже очевидны...

Тонкая и лиричная кинолента Ганбари порождает у российского кинозрителя множество ассоциаций   -   каждый второй может, например, вспомнить картину Ю.Чуйкова  "Дочь советской Киргизии", с девушкой в косыночке и книжками под мышкой на фоне гор, и одновременно задуматься о той высокой цене, которую пришлось заплатить среднеазиатской женщине за возможность приобщения к просвещению. А мне вспоминалось, как уже в глубоко позднесоветские времена детей северных народов укрывали от вертолетов, собиравших их по стойбищам в школу... 

Другая важнейшая проблема, поднимаемая в кинозарисовке Ганбари    -     разложение родоплеменных отношений, взаимоотношения личности и власти в традиционном обществе.  Глобализация гораздо сильнее захватывает мир вещный, тогда как социальные отношения остаются архаичными, а социальная психология вообще подвергается изменениям труднее всего. Конец племенной демократии, представляющейся режиссеру гораздо более справедливым общественным устройством, кажется ему отнюдь не таким уж необратимым явлением.  В кочевом племени, где раньше все решения принимал совет старейшин, теперь рулит "вождь"    -    потасканный беззубый ханыга в облезлой ушанке, который в узком кругу приживалов решает, кому пасти овец, как и сколько платить за пользование мостами, увозить умирать в горы или нет заболевшую бабушку, которая, в отличие от него, формального авторитета, является для соплеменников авторитетом неформальным.  Как водится, "вождь" оказывается жуликом и вором, и в конечном итоге именно отец  Аслана подвергает сомнению основания, на которых жулик и вор получил рычаги управления равными себе    -   "вождь" изобличён, разжалован в рядовые, и племя возвращается к эгалитарному самоуправлению.   Да и в отношениях с сыном отец оказывается небезнадежен   -    нельзя сказать, что он в итоге проникается ценностью сыновнего образования, но уже не препятствует ему.  Такой хеппи-энд, конечно, больше характерен для кинопритчи, нежели для реальной жизни,  но если бы Ганбари показал историю так, как она должна бы развиваться в реале, то жанр фильма поменялся бы на беспросветную социальную драму.  Картина "Взрослея вместе с ветром" показывает светлую перспективу и дает надежду на прогресс, и этим уже хороша.



Если кинолента иранца Ганбари посвящена вторжению современности в патриархальный мир и кризису традиций, то философская, очень рефлексивная картина Вели Кахрамана "Где мой родной язык?", наоборот, ставит проблему бережного сохранения традиций в динамично меняющемся мире.  Старенький дедушка, на закате жизни вдруг осознав, что он один из последних в мире носителей языка зазаки  (маленький анатолийский народец заза практически ассимилировался с турками, утратив родной язык), пытается каким-то образом сохранить и передать его потомству    -    сначала записывает слова и выражения на бумагу, но это занимает много драгоценного и стремительно уходящего времени, так что приходится наговаривать на одолженную у внуков видеокамеру.  Однако сберечь язык   -   это лишь одна часть проблемы. Обеспечить ему активную жизнь гораздо сложнее   -   молодежь гораздо комфортнее чувствует себя в турецкой языковой среде, и замечательный язык зазаки, видимо, всё-таки обречён. Вспоминаю, как во времена моего студенчества неподражаемый профессор С.А.Арутюнов торжественно объявил нам, что в мире остался всего лишь один (!!!) носитель убыхского языка, дед-долгожитель, и каково же было наше огорчение узнать, что последний убых, говоривший на убыхском, отошёл в мир иной...

Ни один эксперт ни за что на свете не догадается, что перед нами игровое, а не документальное кино, не заглянув в аннотацию: в главных ролях режиссёр снял своих престарелых родителей,  и картина действительно напоминала бы хоум-видео, если бы не лингвистические переживания главного героя, поднимающиеся до уровня подлинно экзистенциальных терзаний. Перед просмотром фильма выступали все трое Кахраманов   -    сын-режиссер и милые интеллигентные старички-исполнители главных ролей. Выступали, разумеется, на турецком:).  



В отличие от азиатского кино, изображающего подчас жестокие реалии сегодняшнего дня, но при этом преисполненного надеждой на грядущий свет, через весь европейский кинематограф красной нитью проходит ощущение надвигающегося кризиса, а где-то уже вполне бушующего. Воистину, Восток символизирует развитие или хотя бы надежду на него, а  Запад давно уже стал в культуре синонимом натуры уходящей.  На Востоке из хаоса рождается новый порядок, на Западе хаос предшествует умиранию.  Апокалиптические мотивы пронизывают кино Старого Света, фиксирующего социальную и культурную деградацию, высвечивающего те или иные грани общественного разочарования, ценностных крушений, стагнации и тупика. Обычный фон европейской киноистории начала 2010-х     -    растущие налоги, скукоживание бюджетного сектора, сворачивание социальной сферы, развал системы государственного  здравоохранения (тема  исчезновения медицины из набора гарантированных социальных благ так или иначе поднимается в каждом втором фильме), превращение образования в привилегию для избранных и имущих, скачок безработицы, нарастание напряжения в отношениях с мигрантами, потеря национальной идентичности, маргинализация ещё вчера благополучных слоёв общества, усиление криминалитета и правоэкстремистского уличного насилия.  В этом отношении   -   взглянуть на лабораторную модель европейского кризиса   -   интересно было увидеть свежий греческий фильм.  В четырех переплетенных между собой новеллах Йоргоса Гикапеппаса  "Город детей", казалось бы, такая жизнеутверждающая тема, как беременность и деторождение, выступающие лишь катализаторами грядущего конца, лишь  иллюстрирует атмосферу всеобщей безысходности и обреченности.  Одна афинская семья, ещё вчера вполне благополучная, стремительно движется к распаду   -   кризис отношений усугубляется увольнением мужа, а тут ещё и беременность совсем немолодой супруги, нежелательная как никогда.  Другая пара живет сегодняшним днем, не задумываясь о будущем и без особых обязательств друг перед другом, и тут вдруг залёт как снег на голову. Это раньше дети сплачивали, теперь они, увы, всё чаще становятся симптомами конца отношений. В то время как одна часть греческого общества воспринимает свое будущее родительство как дополнительную проблему в весьма непростой экономической ситуации, другая его часть к нему, наоборот,  стремится, но счастья и душевного умиротворения нет ни там, ни там:   незамужняя афинянка пытается наложить на себя руки, отчаявшись забеременеть, а молодая иммигрантка из Ирака с огромным животом в тревожном и напряженном ожидании    -    муж исчез в неизвестном направлении, скорая помощь в условиях бюджетной экономии не особо спешит на вызовы некоренных афинян непонятного происхождения, а схватки уже дают о себе знать.

С художественной точки зрения "Город детей" не представляет собой ничего выдающегося, но интересен именно как социальное полотно, передающее срез общественного самочувствия во время нынешнего кризиса.  Месседж режиссера трактуется кинокритиками совершенно по-разному, с диаметрально противоположных позиций: одни считают фильм соцзаказом Евросоюза, прозрачно намекающего Греции, висящей тяжким грузом на объединенной экономике, мол, стоит по одежке протягивать ножки и научиться пользоваться презервативами, а другие, наоборот, видят в ленте Гикапеппаса манифест неподчинения прокрустову ложу ЕС.  Так или иначе, послевкусие остается мрачное, а единственным желанным ребенком-афинянином на все четыре вышеописанные ситуации станет иракский малыш, рожденный в домашних условиях, потому что скорая помощь теперь работает совсем не по гиппократовым принципам. 

Судя по тому, что кроме малобюджетного кинодебюта Гикапеппаса Греция в этом году на фестиваль ничего не привезла, греческая киноиндустрия сейчас в таком же анабиозе, как и другие отрасли, разъедаемые кризисом.  По проблематике и атмосфере лента вполне перекликается с хорватским "Людоедом-вегетарианцем" Бранко Шмидта   -    в то время как одни герои новелл Гикапеппаса из кожи вон лезут, чтобы родить, а другие так же лезут, чтобы не рожать, в хорватском фильме изображён просто конвейер узаконенного детоубийства, и при этом категорически непонятно, почему одна депрессивная страна становится общеевропейской парией, а другая точно такая же депрессивная страна с ещё меньшим потенциалом экономического подъёма не имеет подобных проблем с репутацией и не испытывает такого удушающего давления со стороны партнеров.             

Subscribe
promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments