L'uomo fiammifero | Спичечный человек
После смерти мамы у одиннадцатилетнего Симоне не уходят из памяти её рассказы о расчудесном человечке, зажигающем волшебные огоньки. Не в силах смириться с потерей, мальчик с головой погружается в пучину воображения, уносящего ребёнка в мир небылиц, за границу печальной были и радостного небытия, отправляя по пути увлекательных приключений и новых знакомств с вымышленными товарищами, отрывающими сына от горюющего потихоньку, за бутылкой, отца.
Обычно дети придумывают себе какого-нибудь одного героя-спасителя, можно с приставкой «супер», а можно и без. Симоне двинулся дальше, представляя себе с полдюжины необыкновенных друзей, знаменитых, кто силой, кто призрачностью, кто иным свойством, конструируя из них пространство иного мира, в котором он мнит себя следопытом и охотником, выслеживающим неуловимого человечка, оставшегося тряпичной куклой, которую подарила ему любимая мать.
Смешивая анимированные рисунками монологи Симоне с рассказами о соседях и забывшимся в печали отце, эта картина являет оживлённое воплощение разделённого сознания мальчишки, существующего где-то между, как многим кажется, ни там, ни сям, и лишь ровесница Лоренца верит россказням приятеля, открывшего подруге те секреты, что смешили других.
Так и этот фильм, скорее всего, будет ближе маленьким зрителям, которые вместе с девочкой легко поведутся на фантастические грёзы её приятеля, пребывающего в глазах их родителей страдающей фигурой болезненного одиночества, хорошо знакомого старшим по примерам многих других.
Подтверждая это, кино делится между навязчивой озабоченностью детских приключений и гнетущей скорбью безутешного вдовца, переживающего потерю, как ему кажется двоих, не в силах вернуть размечтавшегося сына, блуждающего на другом берегу, распадаясь на оживающие от бодрой музыки картинки из альбома Симоне и всамделишную суровость Дона Пьетро, пытающегося отучить ребёнка мечтать.
И вот, насколько трудолюбив Франческо Паннофино в роли отца, настолько интуитивен Марко Леонци, принявший на себя искреннюю беззаботность беспечного игрока, внешне заметно превышающего возрастом заданный сценарием оригинал, что объясняет необходимость дублирования его слов голосом более юного актёра, которого почему-то нельзя было выпустить в кадр.
Однако, несмотря на возрастную аномалию в облике юного героя, персонаж Леонци «забирает» именно благодаря «взрослому» взгляду его исполнителя, возможно, понимающего (или чувствующего) много больше в характере мальчишеской боли, чем скользкий сосед по ферме, что иногда приходит их навестить.