July 8th, 2016

я в мечтах

Проклятие красоты

--

В нынешнем году женские кинообразы вообще занимали исключительное место в документальном конкурсе ММКФ,    -   разножанровые портреты как наших современниц, так и героинь, уже принадлежащих истории, заслуживают внимание именно как документы эпохи.   Чешские режиссёры Гелена Тржештикова иЯкуб Гейна привезли на суд зрителей итог своей более чем 15-летней работы:  классический байопик  «Роковая красота» (другой, более точный вариант перевода «Проклятие красоты»)  рассказывает драматическую историю Лиды Бааровой,  чешской актрисы, известной прежде всего своими романтическими отношениями с Третьим Рейхом, и уже во вторую очередь киноработами.   Зернистые кадры кинохроники и фрагменты из старых кинофильмов перемежаются ностальгическими рассказами самой престарелой Бааровой, умершей в 2000 году вскоре после завершения съемок     -   таким образом, Тржештикова успела  запечатлеть героиню и после этого 15 лет  собирала документальный материал, воссоздавая  её биографию буквально по дням,    -  такая скрупулёзность и добросовестное отношение к предмету изучения, безусловно, заслуживают самого серьёзного поощрения.

       

Collapse )
promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…

КИНО ПОСЛЕ ОСВЕНЦИМА. Предисловие

КИНО ПОСЛЕ ОСВЕНЦИМА
Фрагменты насилия в кинематографе послевоенной Европы

Писать после Освенцима стихи — это варварство, оно подтачивает и понимание того, почему сегодня невозможно писать стихи...

Этот тезис, впервые обнародованный Теодором Адорно в работе "Культурная критика и общество" (1951), затем, с некоторыми вариациями, повторенный в “Негативной диалектике” (1966), и сведенный массовым сознанием к формуле “после Освенцима невозможно писать стихи”, безусловно, стал водоразделом в культурной мысли послевоенной Европы. Впрочем, возможность работы в рамках прежней парадигмы после страшнейшего акта дегуманизации, когда-либо переживавшимся человечеством – это проблема не только этики, но и метода. То, что подтверждено практикой: можно – писать, рисовать, снимать, - отнюдь не отменяет вопроса о том, как это делать. Какими должны стать – и стали – стихи, живопись, кино после Освенцима?
Collapse )