?

Log in

No account? Create an account

ДРУГОЕ КИНО

Смотрим. Пишем. Обсуждаем.


Человек на луне
нейтралитет
ddd_mmm wrote in drugoe_kino


Очень странный фильм, основанный на карьере и жизни культового в своем роде комика Энди Кауфмана. Культовым, потому что в той нише, которую он стремился занять, практически не было конкуренции + его стремление не копировать и быть всегда оригинальным.
Он не любил ситкомы, он не любил смешить, он говорил, что он певец и музыкант. Петь под дудочку это не его выбор. Он принципиален и никогда не станет шутить про наркотики, но посмеется над своим раком.
Все… нахуй философию. Мне как дитю мейн-стрима этот фильм вызвал отторжение, за перебор своей необычайности. Не люблю необычные фильмы. Я люблю обыкновенные смешные или серьезные, быстрые и ясные если ни как день, то хотя бы вечер.
Но здесь все задачи в полном объеме были выполнены.
Этим фильмом они как бы сами решили позабавиться над зрителями, как это и делал всю свою жизнь этот Кауфман. Не буду говорить где, но они заставят вас сомневаться в происходящем – они по-настоящему одурачат вас. Меня одурачили дважды, показав, что это глупость, а не фильм и еще один раз, когда применили один прием. Но не буду спойлерить.
Джим Керри получит золотого глобуса за лучшую роль в комедии, а режиссер Милош Форман немецкого медведя как лучший режиссер. Не густо. Предполагаю, что добавив в фильм ясности и мейн-стрима он бы получил больше наград, но цель была показать каким же был Кауфман и весь фильм выдержан в его ключе, то есть это не просто отражение его на картинке, это та самая магия кино, когда человек становится частью картинки и звука, который мы видим.
На главную роль сей басни претендовали многие голливудские монстры — Шон Пенн, Эдвард Нортон, Кевин Спейси и конечно же, наш Николас Кейдж, который лезет по-моему без разбора в любое кино. Однако же Кейдж стоит признать по физиономии возможно подошел бы. Но так сыграть, кажется, не смог бы никто. В любом случае было бы интересно посмотреть на другие вариации на тему - так тупо поржать. Более того американцы, которые видели выступления живого Энди Кауфмана утверждают, что Кэрри совершил невозможное и практически полностью перевоплотился в Энди.
Когда будете смотреть с друзьями или в какой-нибудь компании можете похвастаться вот этой любопытной информацией. Владельца кабачка, увольняющего Энди в начале карьеры сыграл никто иной, как Джордж Шапиро – друг и агент Энди Кауфмана. А вот саму роль друга и агента Энди отдали Дэнни ДеВито.
Вообще, я как параноик, считаю, что в фильме нас крайне часто обманывали, да и думается, что сам Кауфман все еще жив и его смерть это очередная игра с публикой, ради собственной забавы.

promo drugoe_kino july 15, 16:23 1
Buy for 10 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…

Призрак
gobzev wrote in drugoe_kino
Точных аналогов английскому «ghost writer» в русском языке нет, по смыслу подходят «литературный раб», «литературный негр», отчасти «литературный поденщик», но все эти именования носят ярко выраженный экспрессивно-негативный характер и не совсем соответствуют англоязычному варианту. В русском прокате фильм Романа Полански вышел под названием «Призрак».
Read more...Collapse )

Летучий Голландец - De vliegende Hollander (1995)
tylerdurdenru wrote in drugoe_kino


Masterpiece от Йоса Стеллинга. Хочется описать этот фильм фразой самого режиссера: "«Диалоги обращаются к мозгу. Но мозг не важен для создания фильма. Необходимо только сердце, а диалоги — всегда рассудочны.».
Потрясающуя средневековая сага, с картинами приближенными к реальности того времени (в моем понимании) и небольшим колличеством диалогов, вполне достаточных для создания постоянного внутреннего диалога смотрящего этот фильм.
Фильм достаточно редкий, и обычно в очень неважном качестве, но найти можно.

Шоссе в никуда Д. Линча
makekaresus wrote in drugoe_kino
 

Что прячется за индустриальным шумом, за сверхкрупными планами дамских губ и мужских лиц, за навязчивым отображением кусков техногенной реальности в линчевских фильмах? Условно и переусложнено: параноидальная визуализация, фабричная мистика, ужасающий подтекст Быта. В постиндустриальный век, где все призраки изгнаны из механизмов, предметов, вещей, Линч своими кинокартинами культивирует визуализированную мистификацию повседневности. Исключительными кинематографическими методами Линч заставляет пустые объекты и обездушенные фрагменты бытия кричать, агонизировать, извиваться, в конце концов, демонстрировать свое существование. Самую скудную минималистскую обстановку посредством искусного нагнетания, интенсификации Образа можно обратить в юдоль мистического клокотания и скрежета зубов. Детализировано всматриваясь в обыкновенные предметы, Маэстро прорывает запруды бессознательного и сталкивает аудиторию с эссенциалистским мистицизмом, батаевским ужасом сакрального. В «Шоссе в никуда» («Lost Highway», 1997) мы обретаем перманентный саспенс, отражение отстраненного, бессмысленного, относительного насилия, шоковую терапию через раскадровку страха. Классический линчевский ход: стандартную криминальную историю перенасытить мистериальным фоном и параноидальным контекстом, корежащим реалистичную сюжетную линию. Причем авторская мифологема предельно минималистская («Шоссе в никуда» здесь весьма показательна) – при использовании мельчайшей порции вербальных объяснений Линч интенсифицирует кинокартину множеством визуальных образов. Всполох видимостей и не сказать, что вычурных, эстетских, искусственных.

Вряд ли кто-нибудь досконально перенесет тяжеловесную мифологему линчевского фильма на плоскость ясной фабулы. Проблема даже не в запутанном дублировании главных героев и существовании альтер-эго. Хотя игра с двойником как важнейшая психоаналитическая тематика важна и является знаковым фактором, что инициирует разнообразие. Но хитрость кинотекста заключена в ином: ведь ревность, порок, обыденность как буквальные феномены распираются изнутри некоей таинственной подосновой, насколько персонализированной человеком в гриме и с камерой, настолько же обезличенной его странноватой функцией и общим назначением (секуляризованного «ангела смерти», либо олицетворенным и материализовавшимся «Оно»). Мир криминальных потрясений оказывается медиатором, связывающим героя с универсумом запредельного, а бытовая компонента из вещей и обстановки становится источником безапелляционного ужаса. Убийство из-за ревности как факт, рядовое событие облекается контекстуальным мистицизмом, сакральным фоном, подминающим под себя привычную реальность. Буржуазная домашняя обстановка как гарант социальных и этических норм оборачивается местом разгула мистических сил порока. В том, что в этом потустороннем теневом грехе отсутствуют конспирологические нотки и стройная мифологическая система, лишь добавляет неосознанного ужаса.

Корреляция реальности и фантазии (соотнесение событий, связанных с Фредом и его фантастическим двойником Питом), компенсаторный механизм, позволяющий в патологических грезах репрезентировать собственную мужскую силу в убийстве мистера Эдди (непристойный символический отец, являющийся ключом к разгадке действительной жизни жены) и половых актах с девушками (повышенная сексуальная активность молодого и привлекательного мужчины). Получается, мужская слабость главного героя в реальности зеркально соотноситься с мачо достоинствами и расправой над двумя соперниками («Другие», связанные с приоткрытым «Фактом»: тайная порно-жизнь Рене) в Фантазме. Короче, фрейдизм всплывает в разных частях фильма, но это вряд ли стоит отнести к исключительным достоинствам фильма, ведь психоаналитическая образность частенько культивируется режиссерами. Правильней всего, необходимо было бы выделить расстроенную диалектику мистицизма и сумасшествия, фантастичности и патологии. Именно – расстроенной, нестройной, неустойчивой, без разведения однозначных смысловых полюсов, без явной оппозиции. Диалектики… Скользящее Означающее несется «в никуда» как линчевская машина по затемненной магистрали. И не может остановиться на одном Означаемом. Что прорывается с экрана? Нечто, не дифференцированное. То ли болезненные эксцессы слабохарактерного «недомужика», не способного удовлетворить жену и разгадать ее сокровенное прошлое-настоящее, то ли прорыв запредельных сил хаоса, беспорядка, преисподней (секулярной безвестности и затененности), то ли позарившаяся на территорию действительности мощь Фантазма, скоординировавшая два разнородных мира (Воображаемое и Реальное)? Вот так аморфная идея кинотекста растеклась по нескольким бытийственным поверхностям: болезненного, фантастического, мистического. Оставив в стороне светлое время Реального, задвинув последнее на периферию.

В столь искусной режиссерской практике по вытеснению Реального первенствующие места стали занимать довольно вторичные вещи, как фоновый звук, крупные планы несущественных деталей, нарочитая экзальтированность персонажей, и пр. К примеру, монотонный фоновый шум – эдакая какофония разнородных индустриальных предметов, как бы зловещее грудное (хтоническое) дыхание обстановки жизненного благополучия и социальной респектабельности, реликтовое излучение Повседневности, по обыкновению незаметное, но могущее в отдельные моменты сразить ужасом потаенного. Еще в «Eraserhead» эти шумовые вибрации указывали на колоссальную мощь и бесчеловечность индустриальных пейзажей, механической обстановки, далее это звуковое шипение стало у Линча универсальным инструментарием для нагнетания саспенса, приобретая множество коннотативных значений – мистических и параноидальных. Мельчайшая деталь: приободряющее снисходительное похлопывание по спине мужа («не получилось, ничего страшного») оказывается решающим фактором для сценарного развертывания будущих событий – убийства и его последствий. А чудовищная непристойность, карнавальная эксцентричность, абсурдистский эпатаж главных злодеев возводят к странностям сказочных дискурсов Гофмана и, конечно же, отдаляют от Реального. Деперсонализированное зло загримировано и не бьет в лоб присущей отвратительностью, но ожидает… 


Гиперреальность в фильме Оливера Стоуна "Прирожденные убийцы" (1994)
dan_gross wrote in drugoe_kino
 
 
Недавний просмотр мною данного резонанского фильма предоставил отличную воможвозможность поделиться мыслями насчет искусственной реальности, символом которой стали «нолики» и «единички», два вида строительных блоков, способные мимикрировать под что угодно.

Read more...Collapse )

"Преследуемый (Verfolgt)", Германия, 2006. Реж. - Анжелина Маккароне
nomad
leiva wrote in drugoe_kino
Немецкое черно-белое авторское кино про пожилую даму Эльзу, работающую с условно осужденными подростками и молодого юношу Яна, с которым ей предстоит разбираться (или больше запутываться) в своих сексуальных фантазиях и всём том, что она раньше знала о жизни.

Меня зацепил Костя Ульман, безумно красивый мальчик с обложки, да и черно-белая лента априори дает несколько баллов в плюс. Глядя на молодое тело Ульмана, на его дикие глаза, на его мазохистские страдания, кроме вопроса к режиссеру "а где предыстория этой душевной травмы?", невольно вспоминались сразу несколько фильмов с Гаспаром Улье, а именно "Восхождение" (потому что парень маньяк) и "Заблудившиеся" (фильм 2003 года Андре Тишине с Катрин Денёв). Как-то образ подростка-извращенца вкупе с волчьими глазёнками оказался порнографически идентичным с миксом из персонажей Улье, а вот внутренние проблемы стареющей воспитательницы - чисто немецкое дело. Тут уж на ум приходят ранние роли Тиля Швайгера.
Французы озабочены любовью и готовы класть на её алтарь любые, даже самые нездоровые сексуальные фантазии, что в кино всегда смотрится если не с завистью, то по крайней мере прикольно. Но отношения несовершеннолетнего мальчугана, непонятно как и почему выбравшего предметом одержимости страшную тетку в морщинах, чтобы та его била в гараже и привязывала цепями к двери, после чего каждый раз неизменно жалела, обнимая - могли снять только немцы. И вот тут сам собой пропадает вопрос, где же предыстория душевной болезни героев. В том, что это именно болезнь, не даёт усомниться ни камера, ни свет (во французском аналоге нам бы преподнесли сюжет, как что-то само собой разумеющееся), а снимать чьи-то сексуальные фантазии на потеху зрителю - как раз в духе всем нам известного немецкого жанра.

Ах да. Секса не будет. Это еще одно разочарование от фильма. Потому что лучше бы был секс, чем все эти пыточные позы и больное воображение.