desyateryk (d_desyateryk) wrote in drugoe_kino,
desyateryk
d_desyateryk
drugoe_kino

Categories:

Интервью с Жюльетт Бинош

ЖЮЛЬЕТТ БИНОШ: МЕЧТА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИНОЙ, НЕЖЕЛИ РЕАЛИЗОВАННОЙ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

11.63 КБ

Жюльетт Бинош в середине месяца посетила Киев с проектом «Jubilations», который включает не только ретроспективу фильмов с ее участием, но и выставку ее картин «IN-EYES», а также презентацию альбома живописи и стихотворений, посвященных разным режиссерам.
Интервью записано во время встречи актрисы с киевскими журналистами.
— Каковы ваши впечатления от Украины?
— Я счастлива, что я здесь, и это правда. Потому что Украина — это страна, которая сама завоевала свою независимость, а если происходят такие события, когда целая страна будто появляется, действительно есть желание открыть ее для себя, познакомиться с ней.

— Как возник проект «Jubilations»?
— Идея родилась во время спектакля театра современного танца, в котором я принимала участие не так давно. Опыт был довольно необычен. В течение семи месяцев мы очень активно выступали. Я настолько устала, что уже теряла сознание, и в октябре прошлого года мы решили прекратить играть спектакль. Но как следствие этих поездок с танцами, такого своеобразного паломничества — я побывала в одиннадцати странах. Тогда же мне предложили сделать ретроспективу лучших фильмов и представить их как один проект. А поскольку я работала с очень разными людьми и в разных странах с разными обычаями и традициями, мне не хотелось оставаться совсем пассивной, то есть просто ездить с этими фильмами и говорить о прошлом. Я решила дать своеобразный ответ режиссерам, работавшим со мной: они в свое время направляли на меня свои камеры, а я ответила им с помощью кисти. Действительно было интересно, что происходит с воспоминаниями, когда уже время проходит. Так же оттуда же родились стихи. Все развивалось, росло, как снежный ком, и стало таким проектом.

— У кого вы учились живописи?
— Помню, когда мне было 9 лет, моя мама подарила мне 100 книг с репродукциями шедевров мирового искусства. У нас тогда было не очень много денег, однако она сделала это, когда появилась такая финансовая возможность. В этих довольно больших красивых книгах были и картины, и скульптуры. Поэтому в выходные дни я садилась и начинала копировать, долго и много. Кроме того, в школе я училась не очень хорошо. Для меня учебники не были интересны, и именно благодаря рисованию я могла найти выход, утвердиться, самореализоваться. Позже, в 15 лет я училась в экспериментальной школе. У нас были разные занятия, в частности, рисунок, и учитель был сам хорошим художником. Именно он научил меня работать со светом и тенью.

— Каким образом?
— Он научил меня видеть связь между светом и тенью. Это, во-первых, увлекает, а, во-вторых, символично, потому что актер тоже работает со светом и тенью. Поэтому очень важно, что он научил меня видеть не противопоставление, а именно связь между светом и тенью. А если вернуться к живописи, то должна дополнить, что маслом не могу рисовать. Я один раз попробовала — вышло настолько ужасно, что я не осмеливаюсь еще раз это сделать. Поэтому для меня огромной радостью было открыть для себя акриловые краски, они очень быстро высыхают, и это замечательно. Соответственно, зависит от периода — когда я могу, а когда не могу рисовать.

— Хотелось бы поговорить о вашей основной профессии. Вы снимались у одного из лучших европейских режиссеров, Михаэля Ханеке. Каким был этот опыт?
— Я работала в двух его фильмах. Это очень разные истории. В начале я была удивлена тем, насколько он замечательно понимает то, что происходит внутри актера, — ведь внутренний мир актера и внутренний мир режиссера различаются абсолютно. Первый из фильмов («Код неизвестен». — Д.Д.) снимался в Париже, поскольку он хотел выйти за привычные рамки, за свои собственные границы, и наши отношения были более плавными. Над вторым фильмом («Скрытое». — Д.Д.) работа шла сложнее, потому что, очевидно, там больше личного и внутри него чувствовалось напряжение. Думаю, что это было трудно не только для него, но и для всей команды, но когда работаешь с Ханеке, то можешь только наслаждаться тем, насколько ясная у него мысль, насколько совершенны его визуальные образы. Он очень хорошо мыслит, он работает в трехмерном пространстве, с компьютером, он все очень четко продумывает, прорабатывает, готовит, но иногда у тебя возникает ощущение, что ты как конь с уздой, тебя будто все время сдерживают и контролируют. Эта чрезвычайная точность, с которой он работает, может быть определенным бременем для актера, но с другой стороны, это помогает благодаря свободе, которую получаешь после: следующий режиссер дал мне полную свободу импровизации, и это тоже было счастьем, это можно было оценить. Но в любом случае, сколько бы фильмов не предлагал мне Михаэль Ханеке, я буду всегда соглашаться, потому что он для меня и друг, и удивительный режиссер. Я его просто боготворю.

— Еще один большой режиссер в вашей карьере — Луи Маль. Вы сами выбрали роль в его фильме «Ущерб»?
— Я могу часами говорить о каждом из режиссеров, у которых работала. Эта роль была вовсе не моральная, тема достаточно провокационная, потому что там шла речь о связи между отцом и невестой сына, но я согласилась на съемки, поскольку меня увлек роман, по которому снимался фильм. Я даже встретилась с писательницей Жозефин Харт. Вообще, должна сказать, все время так получается, что мои фильмы часто снимаются на основе книг, и это тоже интересно, поскольку книга воспринимается внутренне. У тебя внутреннее видение того, что происходит, и потом очень увлекателен процесс визуализации, превращения текста в кино. Работа над «Ущербной» была достаточно сложной. К счастью, съемки удались, мы обошли все тяжелые моменты. Мне всегда важно знать, почему кто-то хочет снимать, откуда возникает желание это делать. Думаю, что в случае с этим фильмом шла речь об определенном шоке, пережитом в юности, о необходимости говорить об этом. Ни в коем случае не морализаторство. Именно об определенных переживаниях. Также я вспоминаю о шумерских богинях — есть легенда, что они приносили себя в жертву, отдавались мужчинам для того, чтобы те получили возможность определенной трансформации, превращения. Вероятно, в «Ущербной» есть определенная связь с такой позицией.

— В целом, по какому принципу вы выбираете роли?
— Для меня важно видеть, в какую сторону движется фильм, когда я соглашаюсь на роль, и какие мысли он может породить у зрителей.

— А какую роль вы играете вне съемочной площадки? Имею в виду — есть ли у вас социальная миссия?
— Я бы с вами не согласилась относительно миссии. Я считаю, что наша миссия — в том, что мы делаем, для чего мы созданы. У меня был период, когда я пыталась что-то делать в социальной сфере. Я ездила в Камбоджу, сотрудничала там с ассоциацией, которая помогала сиротам, и было очень сильное желание это делать. Тогда у меня родился первый ребенок, мой сын, и мне пришло в голову, что нужно, чтобы у него была какая-то связь с другим человеком, который живет на другой стороне планеты и имеет меньше возможностей, не так обеспечен. То есть для меня это было связано с моим материнством. Но все очень плохо окончилось, потому что один из руководителей этой организации оказался педофилом. Страшная история. Я была просто уничтожена, и поэтому я абсолютно против идеи, чтобы знаменитые люди, актеры занимались благотворительностью. Я говорила с одним режиссером из Камбоджи. Он мне сказал, что люди сами должны разрешать проблемы в стране, где живут. Они сами ответственны за свою страну. Это должно быть их достижением. А если вернуться к тому, что мы делаем, — то это наша миссия, большая ответственность, в частности, в выборе фильмов. Если предлагают фильмы, где можно заработать деньги, как-то карьеру свою обустроить, стать более известным, то я все же предпочитаю делать вещи, наполненные другим смыслом.

— Тем не менее, вы крестная мать пяти камбоджийских детей.
— Мы переписываемся, но свою судьбу они решают сами. Я слежу, забочусь финансово об их образовании, знаю, куда они движутся. Но вообще быть крестной матерью — это в первую очередь быть уверенной, что у них есть, где спать в нормальных условиях.

— Вы говорили, что увлекались в юности дневниками Марии Башкирцевой. Знаете ли вы, что она украинка?
— Я некоторое время действительно очень увлекалась этой личностью. Нет, я не знала, что она украинка. Но это очень интересная личность, которая занималась всем на свете. Также моя мать многое сделала для того, чтобы я увлеклась русской литературой. Я много читала Бальзака, очень много русской литературы и вовсе не читала американскую. Русская литература оказала на меня действительно большое влияние.

— Вы сами приобщились определенным образом к писательскому делу. Имею в виду книгу ваших стихов, которую вы представили здесь, в Киеве.
— Книга родилась в первую очередь из вопросов внутри меня. Каждый вид искусства, которым я занимаюсь, — это способ выйти за определенные внутренние пределы, выразиться, высказаться. То ли это живопись, то ли письмо, то ли танец — все отвечает на определенные внутренние вопросы, является выражением внутреннего мира. Вопрос о нас, о человеке, о том, как развивается все вокруг. Потому что как-то странно, что мы встречаемся, существуем определенное время очень близко друг к другу, и вдруг все заканчивается. Речь идет именно о человеческой связи. Но это не суждение, потому что почвой для написания книги являются ощущения, в первую очередь физические, — ведь тело никогда не врет. Собственно, преимущество в том, что книга об ощущениях, а не об идеях и не о каких-то умственных проекциях. С живописью иначе: я всегда начинаю рисовать людей с глаз, потому что глаза — это внутреннее. Потом уже какие-то внешние контуры, но все же начало — глаза. Если же, сравнивая с этим, говорить о письме, то я решила определенное время писать без каких-либо суждений, просто о том, что происходило, какие были ощущения. Есть такое понятие, как автоматическое письмо. Через несколько дней я перечитала написанное и поняла, что там слишком много болтовни, и я начала убирать лишние слова, пытаясь оставить главное. Вот если на картине главным было нарисовать глаза, то на бумаге — убрать лишние слова. Это кто-то называет поэзией, но моя цель была в том, чтобы оставить меньше слов.

— Не так давно вы сами стали объектом портретирования, так сказать. Имею в виду документальную ленту «Наедине с Жюльетт Бинош», которую сняла о вас сестра. Узнаете ли вы себя там?
— Любой фильм — это лишь интерпретация. Чтобы человека хорошо знать, нужно долго жить с ним. Но это свидетельство об определенном периоде моей жизни. Мы тоже его тогда прожили вместе.

— Как вы любите проводить время вне работы?
— У меня нет таких разграничений, я актриса, и эта моя жизнь, это для меня самое главное.

— А какая музыка составляет ваш досуг?
— Могу ответить очень широко. Мои вкусы эклектичны. Это классика, джаз, иногда рэп. Нужно быть открытой в этом плане, когда воспитываешь детей.

— Уж коль скоро мы затронули семейную тему, не поделитесь: почему вы никогда не выходили замуж?
— Мне дважды предлагали выйти замуж, когда отношения уже заканчивались. Думаю, почему меня не спрашивали в начале? А в третий раз я решила, что это уже будет совсем неразумно.

— Как у красивой женщины у вас все же есть своя тайна...
— Не знаю, какие здесь могут быть секреты, кроме любви. Пару лет назад я открыла для себя Цигун — древнюю систему знаний Китая, связанную с энергией в человеке. Благодаря этому я могу очень много энергии открыть в себе. И когда у человека хорошая энергия, то и его красота достигает своего максимума.

— В завершение — по вашему мнению, когда художнику лучше работается — когда он сыт или когда он голоден?
— Когда мы работаем, то не думаем о голоде, потому что полностью сосредоточены на работе... Я думаю, что художник должен абстрагироваться от вопросов успешности или неуспешности. Самое главное — что мы делаем то, что не можем не делать, что это тотальная необходимость. Повторяю, этот вопрос не лежит в плоскости успеха или неуспеха.

— Есть ли у вас мечта, осуществления которой вы желаете больше всего, пусть в отдаленном будущем?
— Мечта не может быть иной, чем реализованной здесь и сейчас. То, что создает жизнь, — это настоящее мгновение. Здесь и сейчас должна происходить трансформация этого момента, его превращение во что-то прекрасное и пленительное. Не может быть какой-то мечты вне момента. Нет каких-то сожалений о прошлом, нет амбиций на будущее. У меня есть только настоящий момент.

Дмитрий Десятерик
Фото – Руслан Канюка
Subscribe

promo drugoe_kino july 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments