Впусти меня / Lat den ratte komma in
Только любовь
У юного белокурого мальчика из неполной семьи (отец – скандинавский фермер-алкоголик) проблемы в школе. Компания борзых ребят, уверенно растущих в юных гопников, издевается и избивает мальчишку, а он лишь беззвучно шепчет наедине с собой планы кровавой мести.
Однажды в пустующую соседнюю квартиру приезжает жить странная семья из нелюдимого седого мужчины и маленькой темноволосой девочки. Они закрывают все окна кусками картона и ткани, девочка выходит гулять только в темноту, а в районе начинаются таинственные убийства одиноких ночных прохожих.
Далее школьник-блондин и необычная девочка сблизятся на почве одиночества и складывания кубика Рубека и образуют естественный союз нежности и мизантропии против обывателей и малолетних гопов.
Честно предупреждаю: «Впусти меня» - фильм по-шведски неторопливый и довольно длинный. Если «Вики Кристина Барселона» - оргазм в мировом кино, то у шведских кинематографистов, как в старом пошлом анекдоте, часами кап-пает. Вроде и кайф, но какой-то нудный.
Могло быть динамичней – за счет героев-подростков, но «Впусти меня» преследует иные художественные цели. Шведы гениально поступили, выбрав героями кино мальчиков и девочек -школьников: иначе все существенное в кадре непременно пропало бы в буре клокочущих гормонов и зрительской неадекватности по поводу любви. А так фильм достигает нужного градуса кипения на исходе второго часа – и из зала выходишь с дикими глазами, очарованный и опустошенный. Словно только что отдал кому-то свою кровь.
«Впусти меня» дьявольски красив, и содержит несколько сцен, от которых шевелятся волосы. Придумав показать вампиров реальными, в их повседневном нехитром быте, и попутно развенчав множество глупых мифов про них, шведы дают такой контраст, какой ни одному Бенджамину Батону не снился! Контраст глупого кратковременного бытия и вечного тоскливого существования – схожих своим внутренним единством.
На фоне девочки-вампирши, которой «двенадцать… уже довольно долго», всё саморазвитие, внутренний мир и пробуждение мужества в белокуром мальчике кажутся настолько незначительными, что ему лучше сразу погибнуть. Потому что всё тепло, которое он сумеет произвести за свои жалкие шестьдесят-семьдесят, поглотит вечный холод девочки-вампирки.
В ней не меньше нежности к нему: они слишком похожи детством. Но вампирку нельзя согреть: она только кажется живой, а на самом деле всегда мертва и холодна, как ледышка. И для всей той первой нежности, которая у него к ней, итогом – только глухой удар тела об крышу крыльца больницы – единственный существенный звук, который произвел другой такой же мальчик, проживший, поседевший и погибший ради этой девочки.
Но если что-то и способно преодолеть пустоту, бесцельность и бессмысленность наших жизней и вампирского бессмертия, то это – дружба/любовь (кому как больше нравится). Поэтому если она постучиться к вам в окно залетной вампиршей, угрожая обескровить всё остальное, – впускайте. Ничего более значительного вам всё равно не пережить. Как шептал герой Марка Уолберга в финале «Идеального шторма», исчезая в бушующих волнах: «Есть только любовь, родная, только любовь».
Любовь никогда не бывает без жести,
Но это приятней, чем жесть без любви.
Автора не знаю
Но это приятней, чем жесть без любви.
Автора не знаю
Однажды в пустующую соседнюю квартиру приезжает жить странная семья из нелюдимого седого мужчины и маленькой темноволосой девочки. Они закрывают все окна кусками картона и ткани, девочка выходит гулять только в темноту, а в районе начинаются таинственные убийства одиноких ночных прохожих.
Далее школьник-блондин и необычная девочка сблизятся на почве одиночества и складывания кубика Рубека и образуют естественный союз нежности и мизантропии против обывателей и малолетних гопов.
Честно предупреждаю: «Впусти меня» - фильм по-шведски неторопливый и довольно длинный. Если «Вики Кристина Барселона» - оргазм в мировом кино, то у шведских кинематографистов, как в старом пошлом анекдоте, часами кап-пает. Вроде и кайф, но какой-то нудный.
Могло быть динамичней – за счет героев-подростков, но «Впусти меня» преследует иные художественные цели. Шведы гениально поступили, выбрав героями кино мальчиков и девочек -школьников: иначе все существенное в кадре непременно пропало бы в буре клокочущих гормонов и зрительской неадекватности по поводу любви. А так фильм достигает нужного градуса кипения на исходе второго часа – и из зала выходишь с дикими глазами, очарованный и опустошенный. Словно только что отдал кому-то свою кровь.
«Впусти меня» дьявольски красив, и содержит несколько сцен, от которых шевелятся волосы. Придумав показать вампиров реальными, в их повседневном нехитром быте, и попутно развенчав множество глупых мифов про них, шведы дают такой контраст, какой ни одному Бенджамину Батону не снился! Контраст глупого кратковременного бытия и вечного тоскливого существования – схожих своим внутренним единством.
На фоне девочки-вампирши, которой «двенадцать… уже довольно долго», всё саморазвитие, внутренний мир и пробуждение мужества в белокуром мальчике кажутся настолько незначительными, что ему лучше сразу погибнуть. Потому что всё тепло, которое он сумеет произвести за свои жалкие шестьдесят-семьдесят, поглотит вечный холод девочки-вампирки.
В ней не меньше нежности к нему: они слишком похожи детством. Но вампирку нельзя согреть: она только кажется живой, а на самом деле всегда мертва и холодна, как ледышка. И для всей той первой нежности, которая у него к ней, итогом – только глухой удар тела об крышу крыльца больницы – единственный существенный звук, который произвел другой такой же мальчик, проживший, поседевший и погибший ради этой девочки.
Но если что-то и способно преодолеть пустоту, бесцельность и бессмысленность наших жизней и вампирского бессмертия, то это – дружба/любовь (кому как больше нравится). Поэтому если она постучиться к вам в окно залетной вампиршей, угрожая обескровить всё остальное, – впускайте. Ничего более значительного вам всё равно не пережить. Как шептал герой Марка Уолберга в финале «Идеального шторма», исчезая в бушующих волнах: «Есть только любовь, родная, только любовь».