"Двенадцать" реж. Н.Михалков
Михалков vs Люмет
Посмотрела, наверное, одной из последних. Поскольку «Двенадцать разгневанных мужчин» Люмета смотрела относительно недавно, невозможно было не сравнивать. У Люмета действие разворачивается в замкнутом пространстве, в котором существуют только 12 человек, т.е. соблюдается принцип единства времени и места. Зрителя ничто не отвлекает от развития коллизии. Михалков разбивает картину на две линии, одна из которых - непосредственно заседание присяжных , другая – история подростка, обвиняемого в убийстве. Кадры заседания чередуются с кадрами чеченской истории. Единственная точка пересечения этих линий – мальчик . Обе они существуют в фильме абсолютно автономно. Если убрать историю мальчика из фильма, то это никак не повлияет на развитие главной линии. В результате драматургическая коллизия, с блеском доведенная до ее логического завершения Люметом в его картине, разваливается в невыносимо длинной и откровенно скучной картине Михалкова. Вопрос: зачем режиссеру было нужно вводить в фильм «чеченскую историю», которая ничего не прибавляет картине, кроме длительности? Может быть, у кого-то есть разумные объяснения этому. У меня – нет.
Мания величия Михалкова-человека и режиссера в последнем его фильме достигает своего апогея. Когда в конце заседания он в роли председатели жюри произносит фразу «Да я с самого начала знал, что он невиновен», мне подумалось: «Вот он, господь Бог». Он все знал, но не вмешивался в неизбежный ход событий, лишь изредка мягко и негромко призывая участников процесса к порядку. Они всего лишь – простые смертные, которые после его заключительной речи показывают себя не в лучшем виде, отказываясь брать на себя ответственность за дальнейшую судьбу мальчика. Не дожидаясь последних кадров, можно было с уверенностью сказать, кто окажется самым милосердным и нравственно безупречным в этой истории. Разумеется, Он. В «Утомленных солнцем» Он был героем, в «Сибирском цирюльнике» - царем, в «Двенадцати» стал богом. Дальше некуда…..
Посмотрела, наверное, одной из последних. Поскольку «Двенадцать разгневанных мужчин» Люмета смотрела относительно недавно, невозможно было не сравнивать. У Люмета действие разворачивается в замкнутом пространстве, в котором существуют только 12 человек, т.е. соблюдается принцип единства времени и места. Зрителя ничто не отвлекает от развития коллизии. Михалков разбивает картину на две линии, одна из которых - непосредственно заседание присяжных , другая – история подростка, обвиняемого в убийстве. Кадры заседания чередуются с кадрами чеченской истории. Единственная точка пересечения этих линий – мальчик . Обе они существуют в фильме абсолютно автономно. Если убрать историю мальчика из фильма, то это никак не повлияет на развитие главной линии. В результате драматургическая коллизия, с блеском доведенная до ее логического завершения Люметом в его картине, разваливается в невыносимо длинной и откровенно скучной картине Михалкова. Вопрос: зачем режиссеру было нужно вводить в фильм «чеченскую историю», которая ничего не прибавляет картине, кроме длительности? Может быть, у кого-то есть разумные объяснения этому. У меня – нет.
Мания величия Михалкова-человека и режиссера в последнем его фильме достигает своего апогея. Когда в конце заседания он в роли председатели жюри произносит фразу «Да я с самого начала знал, что он невиновен», мне подумалось: «Вот он, господь Бог». Он все знал, но не вмешивался в неизбежный ход событий, лишь изредка мягко и негромко призывая участников процесса к порядку. Они всего лишь – простые смертные, которые после его заключительной речи показывают себя не в лучшем виде, отказываясь брать на себя ответственность за дальнейшую судьбу мальчика. Не дожидаясь последних кадров, можно было с уверенностью сказать, кто окажется самым милосердным и нравственно безупречным в этой истории. Разумеется, Он. В «Утомленных солнцем» Он был героем, в «Сибирском цирюльнике» - царем, в «Двенадцати» стал богом. Дальше некуда…..