Пепел и Снег
"Прошу, прости меня за тишину меж нами,
Что не нарушалась год.
Это письмо прекращает тишину.
Это первое из моих трехсот
шестидесяти пяти писем к тебе,
По одному за каждый день тишины.
Я никогда не буду более собой,
Чем в этих письмах.
Они - мои карты птичьего пути.
И они - все, что я знаю о действительности."
Что меня главным образом восхищает, и за что я больше всего ценю Искусство и Художника, так это за умение и возможность последним создавать Невозможное.
За счастливую возможность поверить самому в реальность происходящего невозможного.
Стать непосредственным участником этого невозможного.
Почувствовать в какой-то момент самого себя тем самым Художником.
Наконец, и это самое главное, - раствориться на несколько мгновений, минут или часов в Бесконечности, впустив ее в себя и наполнив до краев, и просто быть искренним с самим собой, став тем, кем ты являешься на самом деле - Живым и Настоящим.
Эта картина одна из самых глубоких и прекрасных вещей, что я когда-либо видел и чувствовал.
Можно добавить, что режиссеру Грегори Кольберу понадобилось долгих 13 лет раздумий и скитаний по самым необжитым человеком уголкам планеты, чтобы выплеснуть все это в конце-концов в одночасовой видеоряд, не содержащий ни единого диалога и являющийся чем-то вроде подведения итогов собственной же прожитой жизни, вмещающей в себя в первую очередь ощущения, чувства и всю приобретенную мудрость оставленных лет.
Это больше чем слово "кино" и гигабайт занятого пространства, это своеобразный экскурс в центр мироздания, в сердце тишины, в себя самого и в свое первобытно-девственное сознание, дверь во внутреннюю потаенную комнату, в безмятежность и совершенство птичьего полета, бреющего в невесомости, не нарушающего ни тишины, ни гармонии, ни равновесия; делающего кадр идеальным, а момент - бесконечным. Это хрупкий миг между реальностью и сном, между жизнью и смертью; это Космос и Млечный Путь, Тибет и Будда, Все Женщины и Все Дети, и все Ангелы, укусившие их в мозг, одарив на мгновенье бессмертием; гармония и союз со всеми своими лицами и многочисленными "я", несуществующая звезда по имени Полынь, в существовании которой ты ни на минуту не сомневался, потому что был уверен что не раз ее видел; единственное в чем ты сомневался - видел ли ты ее наяву или тебе это опять приснилось. В определенный момент ты понял, что это совершенно не важно. Важно другое - манящее, соблазнительное небытие остановившейся часовой стрелки.
Перо к огню
Огонь к крови
Кровь к кости
Кость к мозгу
"Я хочу присоединиться к танцу без шагов
Стать самим танцем.
Я не могу отличить, приближаешься ты или удаляешься
Я жажду той безмятежности, которую нашел,
Глядя в твое лицо.
Может быть, если бы твое лицо вернулось ко мне
Сейчас
Я бы смог проще обрести то лицо, что потерял сам.
Мое собственное. "
Что не нарушалась год.
Это письмо прекращает тишину.
Это первое из моих трехсот
шестидесяти пяти писем к тебе,
По одному за каждый день тишины.
Я никогда не буду более собой,
Чем в этих письмах.
Они - мои карты птичьего пути.
И они - все, что я знаю о действительности."
Что меня главным образом восхищает, и за что я больше всего ценю Искусство и Художника, так это за умение и возможность последним создавать Невозможное.
За счастливую возможность поверить самому в реальность происходящего невозможного.
Стать непосредственным участником этого невозможного.
Почувствовать в какой-то момент самого себя тем самым Художником.
Наконец, и это самое главное, - раствориться на несколько мгновений, минут или часов в Бесконечности, впустив ее в себя и наполнив до краев, и просто быть искренним с самим собой, став тем, кем ты являешься на самом деле - Живым и Настоящим.
Эта картина одна из самых глубоких и прекрасных вещей, что я когда-либо видел и чувствовал.
Можно добавить, что режиссеру Грегори Кольберу понадобилось долгих 13 лет раздумий и скитаний по самым необжитым человеком уголкам планеты, чтобы выплеснуть все это в конце-концов в одночасовой видеоряд, не содержащий ни единого диалога и являющийся чем-то вроде подведения итогов собственной же прожитой жизни, вмещающей в себя в первую очередь ощущения, чувства и всю приобретенную мудрость оставленных лет.
Это больше чем слово "кино" и гигабайт занятого пространства, это своеобразный экскурс в центр мироздания, в сердце тишины, в себя самого и в свое первобытно-девственное сознание, дверь во внутреннюю потаенную комнату, в безмятежность и совершенство птичьего полета, бреющего в невесомости, не нарушающего ни тишины, ни гармонии, ни равновесия; делающего кадр идеальным, а момент - бесконечным. Это хрупкий миг между реальностью и сном, между жизнью и смертью; это Космос и Млечный Путь, Тибет и Будда, Все Женщины и Все Дети, и все Ангелы, укусившие их в мозг, одарив на мгновенье бессмертием; гармония и союз со всеми своими лицами и многочисленными "я", несуществующая звезда по имени Полынь, в существовании которой ты ни на минуту не сомневался, потому что был уверен что не раз ее видел; единственное в чем ты сомневался - видел ли ты ее наяву или тебе это опять приснилось. В определенный момент ты понял, что это совершенно не важно. Важно другое - манящее, соблазнительное небытие остановившейся часовой стрелки.
Перо к огню
Огонь к крови
Кровь к кости
Кость к мозгу
"Я хочу присоединиться к танцу без шагов
Стать самим танцем.
Я не могу отличить, приближаешься ты или удаляешься
Я жажду той безмятежности, которую нашел,
Глядя в твое лицо.
Может быть, если бы твое лицо вернулось ко мне
Сейчас
Я бы смог проще обрести то лицо, что потерял сам.
Мое собственное. "