?

Log in

No account? Create an account

ДРУГОЕ КИНО

Смотрим. Пишем. Обсуждаем.


Previous Entry Share Flag Next Entry
"Дикое Поле" - Михаил Калатозишвили
katerina_lo wrote in drugoe_kino

«Нигде»

Оригинальное название: Дикое поле

Год выпуска: 2008

Жанр: Драма

Выпущено: Россия

Режиссер: Михаил Калатозишвили

В ролях: Олег Долин, Даниела Стоянович, Александр Ильин, Александр Ильин мл., Роман Мадянов, Юрий Степанов, Ирина Бутанаева, Александр Коршунов, Юрис Лауциньш, Петр Ступин

 

 

Любят русские режиссеры нынче иносказаниями баловаться. Особенно в последнее время притчи о Руси участились. Правда заигрываются: оттого притчи превращаются в любование собственными выдумками. Притчевую форму терзают как только могут, а как ее соблюсти до сих пор не знают. Зато рецепт новый придумали: побольше слез, страданий, церквей обезличенных, отсутствия крестов, музыки Баха, побольше кирзачей, ватников, старух голодных с глазами на лбу, уголовников – все это берут и заливают в фильм. Что получается? Такое можно наблюдать в «Юрьевом дне», только вот невкусен компот – удержать форму настоящей притчи сложно – тут ватником одним не спасешься. И удалась эта форма на сегодняшний день только потомку великого Колотозова.

Надо заметить, что приятно радует глаз отсутствие абстрактных церквей, прямых воззваний к библии, имен Ева, изгнаний… Может быть удалось потому что не пытался любоваться своим умением, а делом занимался – снимал? Действительно снимал, пока другие русские новоклассики глаз ложили на пальму и обезличивали за несколько сот тысяч долларов церкви. Калатозишвили в это время работал – снимал. И снял действительно достойное и строгое в своей форме кино, не ниже уровнем, чем дебют того же Звягинцева.

 

 

В картине Калатозишвили речь идет в первую очередь о жизни и смерти. Только своеобразно – хочется от всей души поблагодарить режиссера за ту правду, которую несет в себе картина. За правду о душе, что нет страшнее муки, чем зависнуть между радостью и горем, между болью и облегчением, между жизнью и смертью. Нет большего ужаса, чем зависание русского духа между той эпохой социалистической и этой. Нет хуже и страшнее, чем выкинутые силой смены строя люди – где жизнь не жизнь, а смерть не смерть.

Фильм цепляет. Надо заметить, что режиссер ничего в этой картине не педалирует, ни на что не давит – оттого и режет как скальпелем. Правда не в плясках Михалкова, не в псевдодуховности картин Серебрянникова. Правда – это показать такое выкинутое состояние, где люди маются между жизнью и нежизнью; и где посланником божьим становится доктор – потому как больше некому.

В диком поле можно жить вечно. Это место как некое чистилище, где люди не умирают, а воскресают. И это намного страшнее чем все задыханья, плевки кровью и прочие телесные страдания и муки. Это первая отличительная черта этого фильма: образ созданный режиссером ставит человека перед страхом не умереть, а воскреснуть в этом мире – в этой ничейной Руси.

Притчевая форма появляется спонтанно и без каких-либо клише на сей счет. Она органично создана и режиссер, творя это, делал все трезво – без упиваний ложной поэтикой, музицированием Баха. Проще говоря: режиссер придал картине форму, словно так и есть на самом деле, словно сия условность и является реальностью. Никаких бледных светофильтров, имен апостолов у героев и т.п. Полная условность в этой картине воспринимается намного сильнее. Чем самый жестокий натурализм.

 

Само название картины «Дикое поле» - это место где некуда укрыться, один сплошной простор на котором нет абсолютно ничего – такой же чистый и условный, как и географическая карта в доме самого доктора. Огромное поле, которое можно охарактеризовать словами «безнадежный простор», как сказал Рембо. Но этот простор не подан с опухшими от слез глазами – наоборот, авторский почерк спокоен и выдержан, словно рука опытного хирурга, в которой не задрожит скальпель и надрез откроет лишь то, что необходимо – не больше не меньше.

Это выпадение из реальности, безвременье – подчеркивает музыка, звучащая в картине. Тут нет русского народного плача (спасибо режиссеру), а есть «Валенки» и остальное, принадлежащее совсем иной эпохе. Такое сопоставление времени и музыки порождает ощущение полной проваленности в пустоту, в иное измерение название которому дикое поле русского человека – пространство без смысла и значения. Без знания даже что делать с этим полем, с самой этой обвалившейся во времени жизнью.

И вот посреди этого огромного безнадежного простора есть единственное место: дворик с обветшалым домом доктора. Единственное пристанище, где хоть есть крыша над головою и больше ничего.

Сам доктор не замученный и не грязный пенсионер, как это повелось в очень многих притчевых русских полотнах. Он вполне приятной наружности и приличного вида молодой мужчина. Нет грязных сапох или ватничка – создатели не страдают выморощенной псевдоруссищиной. Сама больница доктора – тоже место условное, ибо это развалины какой-то бывшей больницы; с разбитыми стенами и заколоченными окнами. Все что осталось от прошлого и все что есть у русского человека, живущего где-то там в диком поле Руси. Старое развалившееся прошлое и ангел на холме – далеко – ангел ли? На холме столь же непригодном для жизни как и этот бесконечный дикий простор. Все понятно и прямо, как и с другими действующими лицами: например, милиционер у которого и осталась одна лишь форма, что он носит как одежду – на голое тело, будто и родился в ней и уж точно в ней же и помрет. Куда ни глянь, в этом диком крае нет для живого человека ничего. Но режиссер не заставляет зрителя страдать по этому поводу: в этом «нигде» вполне уверенно живут люди, словно так и должно быть, словно и нет в этом ничего невыносимого, а наоборот все вполне понятно. От этого картина только выигрывает, потому как когда никто не льет слезу смысл картины становится занозой не в попе, а в душе зрителя. А попытки пролезть туда ватниками, грязными каталками и прочим – смешны.

В диком поле на холме кто-то бродит – следит за доктором. Кто? Черт его разберешь, ибо Мир тут перевернут: то ли ангел это, то ли черт. А может сам господь поглядывает с холма на этот Мир? Фильм силен своей метафорой: в этом безнадежном просторе люди не умирают, а наоборот восстают из мертвых, как будто и не жизнь это вовсе, а прибежище для призраков прошлого – чистилище для душ русских. Оттого и умереть тут не могут. Доктор же почти без инструментов воскрешает людей – с остатками бинтов только, а остановившееся сердце заводит ожогом кочерги. Но нет в этом ни печали ни радости – просто воскресают здесь люди. А зачем? Непонятно даже зачем сам доктор живет тут. И стол для операций – кусок камня, больше подходящий для похорон, нежели для операций. Воскрешения эти не в бровь а в глаз: Александр Игнатьевич 40 дней пил, а потом его к доктору помирающего – 40 дней, словно поминки по себе справлял. Живые, которые уже умершие – оттого и помереть не могут. Метафора надо заметить страшная – именно для русского страшная. Только показана она без игры в мертвечину и гоголевщину. Никто покойничком и не выглядит – просто мертвы. Отчего? Да оттого, что нет в этом диком поле ни жизни ни смерти. И ездят тут на лошадях, запрягая телегу – нет ни точного года, ни конкретного места. Просто где-то в глубинке – а где и когда? Когда-то, когда люди оттого, что о них позабыли стали жить на этом свете, словно уже на другом – не скорбя, не жалуясь, а просто разливая водку.

Не выжимает Калатозишвили страданий из своих персонажей. Не заставляет их выть о своих муках на весь Мир. Поэтому и воспринимается как-то свежо и сильно. Образные находки картины очень остры и точны: почтовый ящик посреди пустого поля – такой же одинокий, как и все герои. Ящик этот потерял связь с прошлым и будущим – застрял где-то между той Россией что была и той, что сейчас, словно выпавший из времени. В общем-то такой же как и вся эта степь с ее людьми: ненужные, неизвестно где провалившиеся во вневремя из которого не выбраться. Место и люди оказавшиеся застрявшими между эпохами откуда нет пути ни назад в прошлое ни в будущее.

Доктору в этом месте не только людей воскрешать приводят, а и коров. Да и вообще приходят люди к нему как в последнее место куда можно идти – больше некуда – как к человеку, что оживляет не только тела, но и души человеческие. Это выпадение из реальности режиссер подчеркивает диалогами: «Война бы скорее бы началась! – С кем?» Да и воевать в этом месте не с кем. Ни воевать, ни жить, ни помереть – где-то между, ни вперед, ни назад. Безвременье, безымянное, без последствий, безжизненность. Чисто и пусто как в диком поле.

Холм, по которому ходит и смотрит за доктором некто, - своеобразная Голгофа на которую взобравшись чтобы посмотреть кто там доктор меняется местами с этим некто и вот уже на него кто-то смотрит в бинокль. Здесь возможно важна деталь что они меняются местами… Этот некто – посланник божий, но когда они так вот меняются местами – это ясный прием уподобления – доктор тоже окрещен божьей волей и быть может даже именно он истинный посланник. Вот почему именно к нему везут при любом исходе и всех – вплоть до коров. Он для людей как Христос. Несмотря на довольно жизнерадостную интонацию в картине, там где Христос – надежда смутна.

Возможно, важно еще где оставляет доктор бинокль, когда идет на холм. Оставляет он его на каменном столе под навесом (где и «оперирует»), так что можно сказать что смотрящий потом на доктора на холме и есть сама боль этого безвременья, сами раны, что зашивает на этом каменном столе доктор.

Отдельно хочется отметить особые острые метафоры в картине. Это перестрелка неизвестно с кем, в которой и стрелять особо не в кого. Когда стреляя как бы не в кого милиционер стреляет со словами «Продали все, суки. В области суки, в Кремле – суки». Слава богам всех религий – прорвалась наконец правда яростная. «лучше застрелись там, падаль» - а ведь речь может и продолжать идти о Кремле… И действительно, людям которым даже в петлю лезть бесполезно, - что остается? Достойный прием метафорический, а не хилая покраска волос рыжей видите ли кровью. Тут не цветом режиссер говорит, а действием, отчего правдиво и не надуманно. Эпизод с перестрелкой – четкая аллюзия на все российские войны с Чечней: где воюем, с кем. Кто воюет? Те кто на голое тело форму одевают и те кто стрелять не умеют – такие же потерянные из неоткуда в некуда.

Еще одна из особенностей картины – желание русского мужика забрать головы на трофеи, оттого что не может ему ничто помешать, ибо России для него нет – как он и говорит «Москве не присягали» - вот именно, кроме Москвы России нет – четко и без сентиментов показано. Показано что такое, когда нет этой самой России.

Туфли красные, которые велики, в которых приезжает казахская девчонка к доктору – туфли, что как и сама реальность не по ноге героям и не к месту. В каждой детали режиссер подчеркивает эту несостыковку людей и реальности. Туфли не к ноге девчушке – она кладет их как чужеродную часть себя, куда потом сама же почти мертвая ляжет с пулей в животе – нелепо, непонятно почему и зачем. Каждая подробность с ювелирной точностью и занозой в самое сердце фильма. Метафизичности в картине хватит на целый фестиваль и тут не нужны пропавшие по статистике или без статики люди. Проще и тоньше: живот у девчушки болит якобы и именно в живот ей пуля и войдет. И прилечь ей доктор предлагает на то же место, куда ее потом с этой пулей возложат. Вот и туфельки кровавые свои там же забывает.

Действительно что-то страшное идет по степи, только пока не вглядишься во все тонкие взаимосвязи картины, жуть эта на уровне подсознания бродит. В деталях правдоподобности она. Нет на этом поле больше болезней: «запои, ушибы, травмы, а где надпочечники и прочее» - все в одно складывается, ибо не жизнь это и даже люди не болеют. Вот и нет надобности в горшках и трупах из речки – мертва сама реальность. Не нужно режиссеру на великих русских классиков как на костыли опираться, чтобы условности и притчи добиться.

Все в деталях: главный областной врач возмущается, метит камнем, а попадает все равно в себя же… В этом поле любой удар возвращается. Тут речь о боге, хотя она ведется весь фильм, ибо тот кто на холме и есть бог. Но он же и доктор – это в полноте раскрывается в самом конце и столь неожиданно, что понять это трудно. Но так бога не показывал еще никто. В этой картине помимо всего колоссального смыслового метафизического пласта есть такие образны находки, которые можно уже в классику кино записывать – например, когда доктор ночью приезжает на место где в поле в мужика ударяет молния – конь под ним сгорел, а коровы в долину убежали. Самого же мужика: серого, мертвого – закапывают в землю – «Полежит, да отойдет». Вот и лежит он до утра закопанный, голова только наружу. И все убеждают врача, что к утру отойдет. Трактовать этот образный ход можно по-разному, но как ни крути земля русская, в которую хоронят, стала землей которая воскрешает – опять же все работает на главную идею картины о русской земле, как о неком другом свете и одновременно такие воскрешения – это невозможность освободиться от жизни на этой ненужной земле. Собственно говоря, картина вся состоит из таких образных находок, поэтому если разбирать каждую. То можно писать о каждом кадре, о каждом эпизоде. Посему думаю остановиться над двумя особенно главными, ставящими все точки над «и» .

 

№1 Когда привозят Галину – девчушку с красными туфлями, застреленную ее юным возлюбленным – именно тут и раскрывается глубокий метафизический контекст: врач оживляющий людей, ягненок как бы принесенный в жертву (чтобы жилкой зашить живот девушке), круг который очерчивает сам доктор перед воскрешением – во всем этом прослеживаются аллюзии на Христа. Даже сама внешность доктора – еврейская. Конечно еврей – а как иначе – русский еврей Христос, который оживляет людей. Не случайно в картине присутствуют овцы в огромном количестве.

И круг в котором он творит свое воскрешение – конечно некое священное пространство. Магический прямо круг – а для чего еще?

 

№2 Когда после бури в степи доктор совершает символическое действие: на палку над больницей привязывает свою рубаху вместо флага. Флага с красным крестом – вместо него свою рубаху – вместо обагренного креста себя. Или на его место – это очень тонкое решение чтобы показать распятие самого доктора. Поэтому, распяв себя сам (впрочем как и Христос), теперь врач умирает – тот, кто следил за ним с холма, является и колит в живот – наносит примерно ту же рану, что нанесли и Христу.

И, в конце концов, мужики врача тащат словно 12 апостолов на носилках из одежды – воскресшего. Воскресшего, ибо перед этим дверь за ним закрылась – все, смерть.

 

Вполне право изумиться каков в фильме сам образ бога: почти изгнивший от язв и болезней исхудавший бродяга, почти сошедший с ума. Даже бог на Руси принял образ всех тех язв и страданий, пожирающих русских людей и Россию. Бог даже для своего собственного сына – доктора – превратился в ненужного грязного, помоечного отброса, который словно Иван Грозный, в безумии убивает своего сына – Христа. А как же еще может выглядеть бог этого безвременья, нищеты и потерянного места? Бог этот – образ самой забытой, застрявшей в жути Руси. Он стал тем несчастьем, что и идет по степи.

 

Уместно ли здесь говорить о том, что картина требует умения смотреть и понимать? Уместно говорить, что картина Михаила Калатозишвили – это новая глава в истории кино: такой образ Руси не создавал еще никто. Главное – это понять своеобразный язык ее создателя.

 

 

ЛОНОРЕЙТИНГ:

 

Образность: 5\5

Реализация сверхзадачи, идеи: 4\5

 

Художественный посыл

      Социальный: +

      Экуменистический: +

      Гуманистический: +

      Психоаналитический: -

      Философский: +

      Новаторский: +

 

Оригинальность: 4\5

 

Использование киновыразительных средств

      Операторская работа: +

      Монтаж: +

      Работа художника: +

      Музыка: +

      Цветовое решение: -

      Актерская игра: +
 


Рецензия Екатерины Лоно

promo drugoe_kino июль 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…

  • 1
надо сделать пометку: "внимание, спойлер! читать ТОЛЬКО после просмотра фильма!!" :))
Да, устаканено то, что я сама словами выразить не могла - именно это безвременье и безместье, и просто люди, которые живут и живут, и просто ангелы - то в виде прекрасных мифических девушек, то бродяги. Эх, степь да степь кругом!

Продолжите мою мысль ,если я вычерпнула Вашу ,так продолжайте ,то о чем говорю я !!!

Кстати, сегодня премьера в Москве.
В 19:30, в "Художественном"

Я иду, необходимо увидеть фильм на большом экране )

П.С.
А вы меня соблазняяете взглядом таким вот голубоглазым что ли?

Все здорово. Но зря рецензия построена на противопоставлении всяким юрьевым дням, михалкову и т.д. Творчество Луцика-Саморядова вообще этакая вещь в себе, ни на что не похожая мифология, включающая в себя вещи из разных культурных ниш.
И ватники, и степь, и кирзачи, и церкви с куполами, и бескрайние дикие просторы, и зеки, харкающие кровью (которые есть не только у Серебренникова, но и у Германа) - по сути, описание одного и того же, только сделанны разными людьми.
Сравнивать, выяснять что лучше а что хуже в данном случае - задача напрасная для человека, который так же хорошо, как Вы, разбирается в кино. Произведение это самостоятельное, я бы даже сказал, самобытное - вот и писать о нем стоит, не опираясь на другие.
А так, спасибо. Очень интересно пишете.

Нет, нет, что вы - сценарист вообще не человек на площадке - поэтому творчество Луциков я вообще не рассматриваю. Вы когда-нибудь в режиссерский первичный сценарий перерабатывали? Сценарист не имеет смысла после того как фильм снят - это уже виденье режиссера.

>Уместно говорить, что картина Михаила Калатозишвили – это новая глава в истории кино: такой образ Руси не создавал еще никто. Главное – это понять своеобразный язык ее создателя.

смотрим на фамилии авторов сценария. Потом находим и смотрим "Окраину", "Гонгофер", "Дети чугунных богов".
При желании можно в инете купить книгу со сценариями, "Дикое поле" там тоже есть

Так быстро идете на премьеру и выкладываете мне здесь полный отчёт о просмотренном и рецензию ....!Учить меня может по поводу этого фильма только его создатель ,с которым с удовольствием побесседую на тему ,что я раскрыла ,что нет..
А новая Глава -это так действительно так ,я чуствую подобные вещи..
И ВООБЩЕ ВЫ ЧТО НИКТО НЕ УМЕЕТЕ ОБСУЖДАТЬ :РЕШЕНИЯ В КАРТИНЕ ,ОБРАЗЫ ,ПОДТЕКСТ ,МУЗЫКУ -почему дальше сценария не двигаемся ?

Надо будет посмотреть!

"Если моё слово найдёт отклик хоть в одной Душе ,значит я не зря так долго шёл "

Итак... время 7 утра, самое то для чтения и написания длинных мыслей )
пишу скорее оторванные мысли-комментарии, нежели общую картинку

1. Мода на притчи на самом деле есть. И это даже не в кино, а вообще в жизни. Притчи - это "библия" атеистического общества в условиях духовного дефицита. В кино яркий подъём притч начался мне кажется со Звягинцева, получилось мощно. Далее пошли действительно игры с универсалиями. В притче очень важно не перейти грань между историей и нравоучением - выводы должны остаться за внимающим. В этом смысле, действительно, "Дикому полю" повезло не перейти эту грань.

2. Не нравится мне сравнение с чистилищем. Чистилище - это место для мёртвых и в нём конечно уже не воскресают. Я бы скорее назвал "Земля обетованная", если уж хочется дать какое-то название.

3. >«Дикое поле» - это место где некуда укрыться
ну вот нет. степь редко бывает идеально гладкой. а именно эта, Вы и сами видели, изрезана оврагами, распадками, испещрена сопками. Феномен "Дикого поля" как раз в том, что люди/персонажи возникают из неоткуда и исчезают в никуда. (Вот стоило только написать, как сразу понял ещё один символ...)

4. >Тут нет русского народного плача
Ну как так нет? А сцена с реанимацией Гали? Там фоном такой русский плач! "Как просила ветер - унеси меня, как просила берег - приюти меня, как просила солнце - обогрей меня, как просила небо - защити меня..."

5. >Сам доктор не замученный и не грязный пенсионер, как это повелось в очень многих притчевых русских полотнах.
Это в каких? Ни в "Морфии", ни в "Бумажном солдате", ни в "Собачьем сердце" (где у нас ещё про врачей фильмы?) я не припомню "грязных и замученных пенсионеров".

6. >в этом «нигде» вполне уверенно живут люди, словно так и должно быть
Согласен. В фильме много трагичного и комичного, и если смотреть на это именно так - кино разваливается на кусочки и получается плохое кино. Но при сохранении некоторой интимности между зрителем и экраном, взгляд становится спокойным и безоценочным - жизнь есть жизнь, и вот тогда отпадают все эти верю/не верю и случается переход на другой уровень восприятия - притчевый.

7. >как будто и не жизнь это вовсе, а прибежище для призраков прошлого
вот уж не знаю. мне кажется, очень живые люди там живут. "Дикое поле" - оно именно дикое, живое, настоящее. В отличие от призраков в "картонных коробках".

8. про Голгофу и Христа - пассаж конечно сильный, но, имхо, надуманный. Либо надо аккуратнее подводить к такой мысли с неопровержимыми аргументами, либо оставить подобные сравнения где-то между строк.

9. про перестрелку и Кремль то же не очень согласен. "Всё продали. Везде суки..." Это хороший достоверный образ персонажа - "мир рушится, и я один его держу". В этом смысле, это его правда, Рябова. Но не фильма. В фильме же социального подтекста нет.

10. >тот кто на холме и есть бог
не понятно. одна из возможных трактовок. помните "Если бог придёт на землю, а придёт он именно сюда..."

мне же ближе образ человека на холме всё же как Ангела, как Проводника. Человек может стать Проводником для другого даже и не ведая о том. Так, этот персонаж (возможно, когда-то старый врач этой же больницы) проводит героя за последние двери, за грань жизни и смерти. Воплощает Митину веру "здесь можно жить и не умирать". Завершает посвящение.

Голосом юродивых говорит бог, но юродивый и бог - это всё же разное.

11. Аллюзии на Христа - они и есть, и их нет. Впрямую я бы об этом не писал. Потому как можно и аллюзии с Буддой найти, а может и ещё с кем. Режиссёр говорил, что хотел уйти от прямого религиозного толкования, даже один эпизод вырезал - про мальчика с вазой на голове - слишком очевидный получался символ: ни дать, ни взять - крещение. Можно ещё шаманские/языческие символы найти - они в общем-то даже ближе степи: камень, как для жертвоприношений, магический круг-оберег.

В общем, не стал бы я выпячивать так сильно христианскую символику. Символика есть, но на скорее универсальная. Калатозишвили рассказывал, что в Казани к Олегу Долину подошёл человек в одежде мусульманского священника и сказал "Очень мусульманский фильм".


Простите Евгений ,Вас можно без имени отчества ? И что мне теперь делать ? Сейчас я возьмусь 12 ночи я только проснулась мысли на свежую голову так сказать ...

Притча очень интересная вещь и очень трудно её удержать самая яркая притча возникла ещё до Звягинцева с моей точки зрения в нашем кино это был Тарковский "Сталкер"
Словом Чистилище я шифруюсь -то есть пишу но что закладываю в это слово не объясняю притча она в условном времени ,В условном пространстве поэтому делить на жизнь и смерть невозможно вот это некое пространство гнигде -я называю чистилищем...
Дикое поле опять же ,Евгений скорей в транскрипции названия а не простора ,вот помните в "Джерри" был абсолютно белый простор -кстати сейчас поняла ,что важный принцип притчи -это пространство ,ну если Дикое поле -название картины ,то наверное смысл здесь особенный ,то есть какое-то место и место именно оторванное от всего другого... Русский плач в дозированном колличистве -это Душа плачит может быть Душа Руси ,русский плач в негативном контексте -это "Юрьев день " вот ,что я имелла ввиду.. Герои в псевдо -притчах очень замученные искалеченные бывают ,чтобы из зрителя слезу вышибало ,а в этой картине Доктор отлично выглядит приятной наружности мужчина и не только наружности...Енто редкость зачем-то героям очень часто в таком кино придают вид этакого "Странника" оно понятно почему ,но слишком в лоб ...Евгений можно ,конечно без Христа ,в принципе как в каждом живёт Будда ,то есть каждый человек в любом случае Будда ,другой вариант каждый человек манифистиция Брахмы и т...д...,так вот архетипически Митя именно Христос и возраст у него такой примерно ,в конечном итоге суть в том чтобы выдти в иное раскрыв максимально эту реальность преодалнв материальность осознать что материя не есть человек и Христос об этом говорил ...помните "Все мудрецы говорят об одном и том же ,но называют это разными словами " Поэтому не надуманный -у каждого человека есть что-то своё в картинах я считываю символическое меня символизм всегда увлекает и я непридумываю я просто вижу иногда какие-то явные религиозные вещи -но религиозность другая не христианская ,а скорее гностическая ...Социального подтекста нет -ну и слава Богам!
О какое интересное прочтение некая инициация ...Я думаю эта картина даёт возможность каждому прочесть по -своему и в этом особый шарм -каждый создаёт свой смысл -христианская символика ну думаю ,что христианство слишком переписанно чтобы понимать его вообще в прямую ,а магический круг вообще с христианством вроде бы никак не вяжется ,хотя думается ,что сам Христос ничего против таких кругов не имел ...Вот это действительно здорво ,что в картине универсальный духовный подтекст ,потому как такой подтекст удержать очень сложно !

продолжение

12. >Уместно ли здесь говорить о том, что картина требует умения смотреть и понимать?
Совсем не обязательно. Чудо "Дикого поля" как раз в том, что не надо ничего уметь. Надо просто доверять - себе в первую очередь.

По воздействию "Дикое поле" очень похож на "Возвращение" Звягинцева - то же самое возвращение к себе, в себя.

Все же рассуждалки-трактовки, игры разума - это уже вторично и совсем не обязательно )


13. Про Катю Вы нигде не написали. А там есть два понимания - буквальное и "мудрое".
Первое - Катя действительно вышла замуж и уезжает за рубеж. Хорошая такая правда жизни.
Второе, про которое говорил Михаил на встрече, это то, что сцена с прощанием - это блеф со стороны Кати. Просто ей не находится места в новой жизни Мити и она уезжает.

Я поначалу сам склонялся к первому, даже когда Михаил рассказал, что он сам вкладывал в эту сцену. А вот проснувшись однажды под "Аллилуия" Ольги Арефьевой, понял что второе понимание как бы истинней. Её уход - это последний дар, дар сильного человека сильному человеку, дар свободы.

"Миг и вечность, взлёт и паденье, смерть и рожденье - тебе дарю!"

14. Вообще, насколько я узнал и понял Михаила Калатозишвили как человека, он очень земной. И потому все персонажи фильма получились такими же земными, по-житейски простыми и мудрыми. Это и сыграло на руку фильму, потому как земная правда позволяет увидеть правду... не земную.

Главная заслуга режиссёра в том, что он ушёл на второй план, не пытаясь играть в "авторское" кино, а просто исполнившись решимости донести до людей красивую, мудрую, простую историю про "Дикое поле".

Re: продолжение

Вы Сергея Калугина не слушаете скажем "Оргия Праведников"?
Мне очень жаль ,что я не было на встрече с режиссером потому что ,фильм требует режиссерского наставления так сказать ...Впрочем опять же повторюсь каждый открывает в этой картине свое ,и режиссер почти никогда не знает ,что на самом деле он заложил ,думает одно ,но оно переломляется в сотни тысяч смыслов особенно такие картины ...Историю с Катей я не совсем поняла ,если попытаться посмотреть на картину шире ,то думаю надо отойти на расстояние (время) и потом пересмотреть и откроется новый смысл ..Спасибо Вам Евгений ,за подробный разбор -мне есть над чем подумать ,и это главное в конечном счете ,то как Вы разобрали картину помагает мне учится мыслить шире искать ещё больше и не остановливаться..Благодарю ....

  • 1