Поланский, Бунюэль, мешки с дерьмом и огонь страсти
Надо полагать, что, когда Роман Поланский снимал свою Горькую луну, за затылком у него призраком стоял Этот смутный объект желания Бунюэля.
Бунюэль легок и изящен. Его чувство юмора превосходно, его умение облечь заурядный, в общем-то, сюжет в ткань затейливой игры со зрителем восхищает.
У беглого поляка же ничего из вышеперечисленных качеств и умений нет.
Оба снимали одно и то же - историю страсти, подчиняющей рассудок. Историю мужчины, играющего с огнем в женском образе, огнем манящим и обжигающим.
В Кончите Бунюэля одновременно уживаются и ангел, и демон. Для пущей выразительности гениальный подлец пригласил Кароль Буке для первой части образа и Анхелу Молину - для второй. Весь фильм они будут играть с нами в прятки. Мы видим удаляющуюся спину Кароль Буке, но стоит ее окликнуть - и обернется Анхела Молина. Нежная француженка пригласит тебя на ночь любви, но стоит прийти - и злобно хохочущая испанка обрушит на тебя волну своей ненависти. Ты захочешь ударить одну, а щеку подставит вторая.
Эротизм в Смутном объекте желания едва намечен, Кароль Буке стыдливо обнажает грудь и хранит невинность для своего любимого, доводя его этим до исступления. Игра в кошки-мышки строится вокруг вот этого ну дай мне, пожалуйста - нет, не дам. Сверхценность, в ранг которой Кончита возводит свою девственность, смешит и забавляет, Бунюэль заставляет своих героев так долго бегать друг друг за другом внутри замкнутого круга, что поневоле понимаешь - хеппи-энда не будет. Развязка окажется страшной, и когда ошалевший от желания старец наконец заключит свою Кончиту в объятья, игра закончится, и огонь, бушующий внутри каждого из них, обязательно найдет выход. Датчики зашкаливают, взрыв неминуем.
Бунюэль мастерски работает с образами. Точность, лаконичность и выразительность его кинематографического языка беспощадна. Прохожий проносит мешок, мешок за плечами главного героя, мимо вокзала проезжает тележка, груженая мешками, из мешка кружевница достает разорванную сорочку с первой кровью, мой знакомый говорит, что все женщины - это мешок с дерьмом; разрушающий огонь страсти, диверсии и взрывы, любовники и террористы, все огни - огонь.все мешки - мешок
Поланский же более прост и последователен. Сюжет остается в рамках типичных для его фильмов отношений охотник - жертва. Мими (Эммануэль Сенье) проходит путь от страстной любви до жгучей ненависти, превращаясь из рабыни в мучителя. Здесь у зрителя нет простора для домыслов, его кормят сначала страстью, а потом ненавистью настолько сытно, а подробности пережевывают так тщательно, что уже примерно к середине фильма хочется отодвинуть тарелку и поблагодарить. Режиссер, пытаясь шокировать зрителя глубиной психологизма и обилием садомазо, сначала совокупляет героев невообразимыми и нелепыми способами, а потом убивает обоих, но на фоне той же Империи чувств Осимы, снятой еще в 76-м году, все это выглядит несколько бледно.
Формально оба фильма решены тоже примерно одинаково. Пассажир, только что окативший водой молодую женщину, оправдывается перед соседями по купе. Калека в инвалидном кресле рассказывает свою историю случайному попутчику. Зарождение любовных отношений отнесено в прошлое, в реальном времени проживается только финал, развязка. В первом случае действие разворачивается в вагоне пассажирского поезда, во втором - на борту теплохода. И у Бунюэля, и у Поланского герою за пятьдесят, героиня же совсем молодая девушка.
Общих точек соприкосновения у этих двух фильмов множество. Только Бунюэль - гениальный режиссер, а Поланский - сексуально озабоченный мудак, зациклившийся на одном сюжете. Поэтому нет ничего удивительного в том, что у первого из них получился шедевр, а у другого - заурядная порноэротическая говнодрама.
Бунюэль легок и изящен. Его чувство юмора превосходно, его умение облечь заурядный, в общем-то, сюжет в ткань затейливой игры со зрителем восхищает.
У беглого поляка же ничего из вышеперечисленных качеств и умений нет.
Оба снимали одно и то же - историю страсти, подчиняющей рассудок. Историю мужчины, играющего с огнем в женском образе, огнем манящим и обжигающим.
В Кончите Бунюэля одновременно уживаются и ангел, и демон. Для пущей выразительности гениальный подлец пригласил Кароль Буке для первой части образа и Анхелу Молину - для второй. Весь фильм они будут играть с нами в прятки. Мы видим удаляющуюся спину Кароль Буке, но стоит ее окликнуть - и обернется Анхела Молина. Нежная француженка пригласит тебя на ночь любви, но стоит прийти - и злобно хохочущая испанка обрушит на тебя волну своей ненависти. Ты захочешь ударить одну, а щеку подставит вторая.
Эротизм в Смутном объекте желания едва намечен, Кароль Буке стыдливо обнажает грудь и хранит невинность для своего любимого, доводя его этим до исступления. Игра в кошки-мышки строится вокруг вот этого ну дай мне, пожалуйста - нет, не дам. Сверхценность, в ранг которой Кончита возводит свою девственность, смешит и забавляет, Бунюэль заставляет своих героев так долго бегать друг друг за другом внутри замкнутого круга, что поневоле понимаешь - хеппи-энда не будет. Развязка окажется страшной, и когда ошалевший от желания старец наконец заключит свою Кончиту в объятья, игра закончится, и огонь, бушующий внутри каждого из них, обязательно найдет выход. Датчики зашкаливают, взрыв неминуем.
Бунюэль мастерски работает с образами. Точность, лаконичность и выразительность его кинематографического языка беспощадна. Прохожий проносит мешок, мешок за плечами главного героя, мимо вокзала проезжает тележка, груженая мешками, из мешка кружевница достает разорванную сорочку с первой кровью, мой знакомый говорит, что все женщины - это мешок с дерьмом; разрушающий огонь страсти, диверсии и взрывы, любовники и террористы, все огни - огонь.
Поланский же более прост и последователен. Сюжет остается в рамках типичных для его фильмов отношений охотник - жертва. Мими (Эммануэль Сенье) проходит путь от страстной любви до жгучей ненависти, превращаясь из рабыни в мучителя. Здесь у зрителя нет простора для домыслов, его кормят сначала страстью, а потом ненавистью настолько сытно, а подробности пережевывают так тщательно, что уже примерно к середине фильма хочется отодвинуть тарелку и поблагодарить. Режиссер, пытаясь шокировать зрителя глубиной психологизма и обилием садомазо, сначала совокупляет героев невообразимыми и нелепыми способами, а потом убивает обоих, но на фоне той же Империи чувств Осимы, снятой еще в 76-м году, все это выглядит несколько бледно.
Формально оба фильма решены тоже примерно одинаково. Пассажир, только что окативший водой молодую женщину, оправдывается перед соседями по купе. Калека в инвалидном кресле рассказывает свою историю случайному попутчику. Зарождение любовных отношений отнесено в прошлое, в реальном времени проживается только финал, развязка. В первом случае действие разворачивается в вагоне пассажирского поезда, во втором - на борту теплохода. И у Бунюэля, и у Поланского герою за пятьдесят, героиня же совсем молодая девушка.
Общих точек соприкосновения у этих двух фильмов множество. Только Бунюэль - гениальный режиссер, а Поланский - сексуально озабоченный мудак, зациклившийся на одном сюжете. Поэтому нет ничего удивительного в том, что у первого из них получился шедевр, а у другого - заурядная порноэротическая говнодрама.