Нежные кузины/Tendres cousines
Фильм по одноименному роману Паскаля Лене.
Поместье его родителей, которые почти разорены; безумный профессор, собиратель душ; неудачная актриса, живущая прошлым; много хорошеньких девушек, работающих прислугой и сын хозяев поместья - Жюльен, которому 14 лет. Он только что приехал в поместье на каникулы, весь так и пышет молодостью, а внутри него растет неизвестное доселе чувство, которому срочно нужен какой-то выход. Жюльен, правда, уже влюблен в свою кузину Жюлиа. Но, во-первых, она почему-то успела к нему охладеть за время «разлуки», а во-вторых, как ни цинично это звучит, но это просто удивительно, как много девушек хороших! Даже в таком небольшом поместье, как это.
Все это Дэвид Гамильтон.
Позы, цвета, смягчение изображения...
Отличительная черта - прекрасные "неясные очертания" подчеркивают зарождающуюся женственность.
Фильм лиричный, нежный, романтичный...
небольшой отрывок из книги Паскаля Лене:
" Пуна и Жюльен пошли на кухню за полдником. Немного вспотевшая кухарка Жюстина налила им в кружки горячий пенистый шоколад. Жюстина была рыжеволосая пышнотелая красотка. Она сильно перетягивала себе талию, чтобы казаться стройнее. Вырез на ее кофточке был очень глубоким, а под мышками обрисовались два темных полукруга. Когда она наклонялась, ее сияющие белизной груди были видны до самых сосков. Жюльен смотрел на них, не в силах отвести взгляд.
— А вот и наш большой мальчик вернулся! — сказала мадам Лакруа: она вошла через заднюю дверь, со стороны огорода, неся в руке два кочана латука.
Маленькая Анжель потрошила цыпленка на углу длинного кухонного стола и, вырезая печенку и горлышко, не переставала напевать «Маринеллу». Пуна намазала себе на тартинку неимоверное количество масла. Теперь Жюльен смотрел на Анжель. За несколько месяцев она превратилась в настоящую женщину, бедра раздались, круглая крепкая грудь слегка натягивала передник. Несильно размахнувшись, она отрезала цыпленку голову, на секунду подняла глаза и ответила улыбкой на взгляд юноши.
Между тем вошел Антуан и стал мыть руки до локтя над кухонной раковиной. Это был здоровяк лет тридцати, с лихо закрученными усами и зычным голосом, а его барометр никогда не падал, когда рядом оказывались работницы с фермы.
Вместо того чтобы вытереть руки после мытья, он вдруг подошел к Жюстине и стал на нее брызгать.
— Уйди, скотина! Ты весь мокрый! — расхохоталась Жюстина, шарахаясь от него.
— Это ты сейчас будешь мокрая, птичка моя!
Жюстина не пыталась спастись бегством. Да и нельзя было: одна рука крепко схватила ее под юбкой за ягодицы, другая забралась к ней за корсаж. Но все же молодая женщина продолжала пятиться назад. Антуан же двигался вперед, и так они прошли через всю кухню, мимо детей. Тартинка Пуны упала в шоколад, и масло таяло, расходясь в нем широкими кругами.
— Антуан, не распускайся! Здесь дети! — вмешалась мадам Лакруа.
— В их возрасте любят учиться! Верно, ребятки? — сказал в ответ Антуан и вдруг задрал юбку Жюстины. Восхищенным взорам детей открылась сплошная масса шелковистых рыжих завитков.
— У меня же под ней ничего нет! — простонала Жюстина.
— Это называется — ничего? — ухмыльнулся Антуан, подталкивая Жюстину и опрокидывая ее на стол, откуда Анжель едва успела убрать печенку, горлышко и то, что осталось от цыпленка.
— Антуан! Ты же не собираешься!.. — воскликнула мадам Лакруа в ту минуту, когда жесткие темные усы Антуана коснулись живота Жюстины, украсив его новой растительностью."
Поместье его родителей, которые почти разорены; безумный профессор, собиратель душ; неудачная актриса, живущая прошлым; много хорошеньких девушек, работающих прислугой и сын хозяев поместья - Жюльен, которому 14 лет. Он только что приехал в поместье на каникулы, весь так и пышет молодостью, а внутри него растет неизвестное доселе чувство, которому срочно нужен какой-то выход. Жюльен, правда, уже влюблен в свою кузину Жюлиа. Но, во-первых, она почему-то успела к нему охладеть за время «разлуки», а во-вторых, как ни цинично это звучит, но это просто удивительно, как много девушек хороших! Даже в таком небольшом поместье, как это.
Все это Дэвид Гамильтон.
Позы, цвета, смягчение изображения...
Отличительная черта - прекрасные "неясные очертания" подчеркивают зарождающуюся женственность.
Фильм лиричный, нежный, романтичный...
небольшой отрывок из книги Паскаля Лене:
" Пуна и Жюльен пошли на кухню за полдником. Немного вспотевшая кухарка Жюстина налила им в кружки горячий пенистый шоколад. Жюстина была рыжеволосая пышнотелая красотка. Она сильно перетягивала себе талию, чтобы казаться стройнее. Вырез на ее кофточке был очень глубоким, а под мышками обрисовались два темных полукруга. Когда она наклонялась, ее сияющие белизной груди были видны до самых сосков. Жюльен смотрел на них, не в силах отвести взгляд.
— А вот и наш большой мальчик вернулся! — сказала мадам Лакруа: она вошла через заднюю дверь, со стороны огорода, неся в руке два кочана латука.
Маленькая Анжель потрошила цыпленка на углу длинного кухонного стола и, вырезая печенку и горлышко, не переставала напевать «Маринеллу». Пуна намазала себе на тартинку неимоверное количество масла. Теперь Жюльен смотрел на Анжель. За несколько месяцев она превратилась в настоящую женщину, бедра раздались, круглая крепкая грудь слегка натягивала передник. Несильно размахнувшись, она отрезала цыпленку голову, на секунду подняла глаза и ответила улыбкой на взгляд юноши.
Между тем вошел Антуан и стал мыть руки до локтя над кухонной раковиной. Это был здоровяк лет тридцати, с лихо закрученными усами и зычным голосом, а его барометр никогда не падал, когда рядом оказывались работницы с фермы.
Вместо того чтобы вытереть руки после мытья, он вдруг подошел к Жюстине и стал на нее брызгать.
— Уйди, скотина! Ты весь мокрый! — расхохоталась Жюстина, шарахаясь от него.
— Это ты сейчас будешь мокрая, птичка моя!
Жюстина не пыталась спастись бегством. Да и нельзя было: одна рука крепко схватила ее под юбкой за ягодицы, другая забралась к ней за корсаж. Но все же молодая женщина продолжала пятиться назад. Антуан же двигался вперед, и так они прошли через всю кухню, мимо детей. Тартинка Пуны упала в шоколад, и масло таяло, расходясь в нем широкими кругами.
— Антуан, не распускайся! Здесь дети! — вмешалась мадам Лакруа.
— В их возрасте любят учиться! Верно, ребятки? — сказал в ответ Антуан и вдруг задрал юбку Жюстины. Восхищенным взорам детей открылась сплошная масса шелковистых рыжих завитков.
— У меня же под ней ничего нет! — простонала Жюстина.
— Это называется — ничего? — ухмыльнулся Антуан, подталкивая Жюстину и опрокидывая ее на стол, откуда Анжель едва успела убрать печенку, горлышко и то, что осталось от цыпленка.
— Антуан! Ты же не собираешься!.. — воскликнула мадам Лакруа в ту минуту, когда жесткие темные усы Антуана коснулись живота Жюстины, украсив его новой растительностью."