Inland Empire/Внутренняя империя (2006)

Реж. Девид Линч
В ролях: Лора Дерн, Джастин Теру, Джереми Айронс, Гарри Дин Стентон, Грейс Забриски, Каролина Грушка

Девид Линч, удостоившийся редкой привилегии стать классиком еще при жизни, несомненно является одной из наиболее противоречивых и интересных фигур в кинематографе. Поклонник абсурдистского юмора, считающий, что жизнь не имеет смысла, Линч почти восемь лет подряд педантично являлся в кафе Bob's Big Boy ровно к 14.30, чтобы выпить пять чашек приторного кофе и шоколадный коктейль, и попробовать выудить из коллективного космического сознания пару-тройку стоящих идей. Это ли не есть вершина рафинированного абсурда?

В кино Линч всегда делает исключительно то, что ему самому кажется интересным, и строго так, как они сам считает нужным, что, к примеру, позволило ему в свое время отказаться от предложения Джорджа Лукаса поставить шестой эпизод «Звездных войн».

В какой-то момент Линча перестало интересовать прямолинейное значение и форма вещей, а истории, которые можно понять традиционной логикой, стали вызывать отторжение. Он обратился к абстрактным материям, пытаясь воссоздать на экране ощущение сна, свзанного с реальностью лишь тонкой нитью, поймать которую почти невозможно, ибо она всякий раз ускользает из зрительских рук в самый последний момент, за секунду до того, как вернется ощущение реальности. Линч просто вышибает ее из под ног и переворачивает все вверх тормашками.

В Inland Empire Линч достиг совершенства в деле борьбы с реальностью. Снятый на камеру DV, балансирующий на грани видео-арта, полный зернистых крупных планов и мастерски выстроенного света, этот фильм напоминает зеркало, поставленное напротив другого зеркала. Смотрясь в него, можно увидеть бессчетное множество проекций, но, в случае с Линчем, можно и не увидеть ничего. Здесь все зависит, прежде всего, от наличия желания их увидеть. Незаинтересованный зритель посчитает фильм издевательством и покинет зал через 15-20 минут после начала. Если же зритель заинтересован, а лучше, если еще и подготовлен, то трехчасовая лента спровоцирует странное, медитативное состояние, а время пролетит даже не незаметно – оно просто потеряет значение так же, как оно теряет всякий смысл на экране.

Кроме того, что Inland Empire является мощным медитативным катализатором и как ни один другой фильм воссоздает атмосферу странного и непонятного сна на яву, он еще и представляет собой пазл, несколько частей которого затерялись в пыли под шкафом. Но, хоть и не до конца, пусть частично, его все же можно разгадать. Тут все, опять же, зависит от наличия у отдельно взятого зрителя желания копаться в голове Линча и выуживать оттуда туманные зацепочки и наводки, гадая о назначении красных ламп, надписи Axxon N. и людей-кроликов, к тому же зная, что несколько деталей головоломки он все равно не найдет, даже если пройдется под шкафом пылесосом.

Inland Empire – это еще и подведение итогов, свод интересующих Линча тем, которые он разворачивал на экране в течение всей своей кинематографической жизни. Это и сатира на голливудские клише, и неразрешимая тайна, и мрачный, почти хичкоковский саспенс. А история актрисы, снимающейся в фильме по якобы проклятому сценарию – лишь поверхностная иллюзия сюжета, призванная быть той самой ускользающей в последний момент нитью реальности.

По признанию актеров, да и самого Линча, фильм снимался без четкого сценария. Процесс напоминал то, как паук плетет свою паутину и одновременно по ней же передвигается. Артистам раздавали лишь разрозненные диалоги и монологи, так что на премьере актерская братия находилась в одинаковом положении с рядовыми зрителями, надеясь хотя бы в кинозале узнать и, если повезет, понять, в чем же они, собственно, только что снялись. Не уверен, что им это удалось, но своей работой они наверняка остались довольны, в особенности Лора Дерн, исполнившая абстрактную роль женщины в беде (a woman in trouble – так определил главный предмет фильма сам Линч) выше всяких похвал.

Таким образом, Inland Empire – это, пожалуй, самая удачная в истории кино попытка воссоздать на экране атмосферу бредового, но необъяснимо опасного и притягательного сна. Линч, словно один из персонажей картины – Фантом, гипнотизирует зрителя, так что последний и сам не понимает, как он оказался с отверткой в боку и что вообще посмотрел. Но на эмоциональном уровне фильм как минимум не оставляет равнодушным, а в чем-то и меняет традиционное представление о том, что такое кино и в чем его истинное предназначение – рассказать понятную всем историю или ввести в транс и воздействовать на зрителя туманными, будоражащими подсознание образами.

В любом случае, если бы человек не искал в искусстве новых горизонтов, то мы, вероятно, до сих пор довольствовались бы наскальной живописью, поэтому работа Линча неизменно вызывает интерес, независимо от персонального отношения к ней. А слушать отзывы зрителей, досрочно покинувших зал и утверждающих, что над ними там попросту издевались, неизменно забавно. Смотреть фильмы Линча, особенно последние, есть смысл только при наличии понимания, на что ты идешь и насколько лично тебе оно нужно. А изрыгая в адрес Линча проклятия, можно лишь публично обнаружить собственную глупость, что на самом Линче, к счастью, никак не скажется, и он, надеюсь, и дальше продолжит исследовать новое, провоцировать, удивлять, шокировать, запугивать и запутывать. По крайней мере, с ним точно никогда не будет скучно.

А чтобы суть фильма стала окончательно ясна, уместно будет вспомнить фрагмент из интервью Лоры Дерн для National Public Radio, где она рассказала, как Линч затребовал у продюсера предоставить ему одноногую женщину, обезьяну и дровосека к 15 часам того же дня. Удивленный продюсер спросил Дерн, не шутит ли Линч, на что актриса ответила: «You're on a David Lynch movie, dude. Sit back and enjoy the ride».

P.S. К 16 часам г-н Линч получил в свое распоряжение одноногую женщину, обезьяну и дровосека.