isstari_32 (isstari_32) wrote in drugoe_kino,
isstari_32
isstari_32
drugoe_kino

Category:

"Семь невидимых мужчин" Ш. Бартас 2006г.

 

Было неожиданно видеть, как скоро и прочно Бартас наследовал то болото, которое можно назвать «кинематографом Германа» - единственно внятным художестенным изобретением позднесоветского кино.

То кино, где фактура заменяет драматургию, где сомнамбулизм персонажа считается правдой его чувств, где вязкость и непроходимость изображения называют «слоистостью кадра» , где шаркающая материальность изложения считается единственным содержанием – такое кино вполне удалось Бартасу в фильме «Семь невидимых мужчин».

Конечно, Бартас способнее своего выродившегося предшественника. Зритель может соотносить видимое им на экране не только с авторским альтер эго. Мы узнаем распадающийся, стремящийся к бесконечно малым велилчинам мир российской провинции.

В этой рассыпающейся действительности фигуры людей кажутся неуместно огромными и лишь случайно неразобранными на части так же, как разобрана на части действительность торжествующего небытия.

То, что перед зрителем оказываются не уроды, а вполне человекоподобные персонажи, можно объяснить лишь каким-то страшным недосмотром небесного хирурга. Та падаль, которая их окружает, вполне соответствует душевному разложению героев. Зритель видит случайно живых в неслучайно мертвом мире.

Этим людям некуда ехать, незачем жить, не с чего быть людьми. Фильм Бартаса похож на удушливо затянувшийся эпизод, в котором группа людей оказывается в каком-то общедоступном «конце всех путей». Это узнаваемая канва, хрестоматийная. В «Семи невидимых мужчинах» вообще много узнаваемого, и, кажется, это непроизвольный плагиат.

Так бывает, когда режиссер озабочен не историей на экране, а лишь материалом фильма, озабочен настолько, что атмосфера фильма, рельеф его и вещественность становятся единственными мотивами повествования.

И тогда всплывают неожиданными утопленниками киношаблоны, которые складывают за автора историю на экране.

Так в бессмысленном автопутешествии вялых люмпенов мы можем знать жлобоватый поэтизм Бумера», в пьяной деревенской оргии прочитывается тошнотворная сцена из фильма «4». В червивой спертой атмосфере всего фильма обнаруживается  псевдохудожественная тусклость «Гарапстума». А в навязчивом, случайном символизме некоторых сцен сквозит крысино библейский Звягинцев.

Да и вся история очень напоминает преувеличенную театральную сцену, где герои томятся в заботливо подложенной автором «безысходности». Не хочется даже задавать

Вопросы по поводу некоторой вопиющей бессвязности и оборванности сюжета.

Эти вопросы, скорей всего, буду переадресованы безответному и прокаженному российскому пейзажу, которого много в этом фильме, что видимо должно обрисовывать нам мутные очертания вестерна.

У Бартаса привычно хорошо существуют актеры. Автор добивается животной органики их пребывания в кадре, добивается того, чтобы сбитое дыхание актера говорило нам больше о его предистории, чем это могли бы сделать любые пояснительные вставки. Видно, как актеры мучаются, пытаясь мычанием и колебаниями плоти рассказать о жизни своих героев.

Иногда это бывает удачно, как в случае с персонажем, которого играет Поднозов. Иногда мы видим актерски напрасные, пусть и самоотверженные потуги, как в случае с актрисой, играющей жену Поднозова. Иногда заметен простой непрофессионализм, как в случае с девушкой-любовницей.

Актеры бурлаками тянут воз замыслов автора, глубоко вязнув и выбираясь из трясины правдоподобного существования. Это и есть единственно оригинальный метод режиссера, создающий его самобытность и узнавание.

Любопытно, как быстро и неизбежно почти европейский режиссер, каким Бартаса можно вспомнить в «Нас мало», погрузился в безъязыкую, непроницаемую физиологическую ткань российской художественной ментальности.

Такой животный подход к кинематографу, в котором люди воспринимаются с точки зрения паталогоанатома-любителя, можно назвать «широким опытом жопы». И понятен тот мистический ужас, который нам пытается передать мастер и учитель такого кино А. Герман в свое «Хрусталеве», когда его героя насилуют лопатой.

Кажется, что генералу из «Хрусталева» не задницу мучают, а вырывают глаз, что, в общем, соответствует провидческому мироощущению Германа . Оказалось, что у такого кино есть много наследников, видимо, настолько сладка и разномастна плоть овеществленного персонажа.

 

Subscribe

Recent Posts from This Community

promo drugoe_kino июль 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

Recent Posts from This Community