«По высшей воле», реж. Амир Чамдин, Эрик Эгерс, Швеция, 2006
Амир Чамдин (режиссёр и актёр в одном лице) и Нина Персон (вокалистка The Cardigans)
|семь абзацев о кино|
Если идти от формы к содержанию, то стоит говорить о чёрно-белом цвете, у него нет ни времени, ни предчувствия времени, и именно отсутствие такового является отправной точкой нас самих. Если идти от содержания к форме, то никогда не стоит говорить о семантике одиночества. Это то самое внутреннее (крово)течение, в любой момент готовое лишить вас способности чувствовать: одиночество не как следствие, одиночество как осознавание. Поэтому не нужно говорить об одиночестве в контексте этого фильма. Одиночество будет говорить за себя само.
Итак, мы в стране, которая открывает железный занавес, мы в Швеции 1975-го. Это не та Швеция, о которой мы привыкли думать, про которую мы много знаем, или делаем вид, что знаем. Это не Швеция Бергмана – об этой Швеции мы не знаем ничего. Это страна, которая видит, слышит, осязает вещи и события глазами эмигрантов: арабов, турков, евреев. Это страна, которая думает их языком.
Именно этот стык мышления, скандинавского и «другого», создаёт феноменальный тон, ритм всего повествования: сознание раздваивается на север и юг, на прошлое и настоящее, но самое главное – нет того удручающего ощущения поддельной реальности, нарочито навязчивой стилизации под 70-е, вялой наигранности диалогов между тем, кто здесь, и тем, кто по другую сторону стекла.
Амир Чамдин перехитрил самого себя, сыграв главную роль, доказав этим, что не только Вуди Ален имеет право сниматься в своих фильмах, хотя, может, Амиру просто хотелось немного побыть влюблённым в Нину Персон?
и
рассказывать взахлёб все самые грустные и самые смешные сны, превратить себя в героя чужих сновидений, доводя зрителя до истерики, подменяя его реальность реальностью вымышленной. В какой-то момент может показаться, что на экране не Нина и Амир, а герои Роба-Грийе, и что их лабиринту не будет конца, а может, не было и начала? Особый способ стыковки кадров, особая монтажная неуравновешенность лишь подчёркивают символизм обратимости.
В действительности же – этот фильм не о той высшей воле, о какой вы подумали. Этот фильм о воле, которая есть в каждом из нас, которая живёт на пороге ожидания встречи, способной направить реальность по другому пути, – встречи с одиночеством или со сновидениями того, кому снишься.
Для тех, кто в Петербурге или догадывается, что он здесь:
фильм можно смотреть в Доме Кино на Караванной до 7 ноября