“Таинственный поезд” (“Mystery Train”), 1989.
“-Дзюн, почему у тебя такое лицо?? Ты несчастлив??
-Нет, я счастлив. Просто у меня такое лицо”.
Создается иногда впечатление, что четвертый полнометражный (и второй цветной) фильм Джима Джармуша остается как бы на периферии зрительского внимания: это кино нередко считают эдакой “вещью в себе”, слишком тягучей и слишком “джармушевской”, чтобы быть интересной широкой публике.
А вот по мне, так “Mystery Train” достаточно легкая и увлекательная лента, вполне неплохой вариант для первого знакомства с режиссерским стилем Дж.Дж.
“Таинственный поезд” состоит из трех новелл, объединенный временем (ночь), местом (Мемфис) и культурным феноменом Элвиса Пресли, где в первой – молодая японская пара приезжает с целью паломничества на Sun Records и в Грейсленд, во второй-потерявшая мужа итальянка неожиданно встречает призрак самого Короля, ну а в третьей – образцово-показательный rolling stone в исполнении Джо Страммера вместе со своим приятелем и шурином попадают в цепь ночных передряг, что закончатся в итоге роковым выстрелом.
В этом фильме нет второстепенных персонажей: за этим и бесподобная игра актеров (чего стоит хотя бы портье Скримин’ Джей Хоукинса или напуганный парикмахер Стива Бушеми), но и сам принцип нелинейного повествования (после успеха тарантиновского “Чтива” ставший весьма популярным), постепенно сплетающий судьбы героев.
Вдобавок к этому остроумные диалоги и музыка Джона Лури создают в фильме совершенно особую, поэтичную атмосферу: символично, пожалуй, что в одном из первых эпизодов Дзюн и Мицуко попадают на улицу Чосера, которой в Мемфисе на самом деле и не существует.
Вместе с тем в “Таинственном поезде” Джармуш вновь обращается к своей излюбленной тематике: за чередой грустных и смешных историй скрывается неожиданно одновременно простая и глубокая мысль о единости и неделимости нашего мира: да, американскую культуру обнаружить можно повсюду, но ведь и Мемфис, суть, та же Йокагама, если убрать 60 % зданий.
Не говоря уж об интернациональной универсальности таких абстрактных, на первый взгляд, понятий, как “счастье”.
Все ведь так просто.
Счастье – это южной ночью слушать “Blue Moon” и сознавать, что тебе восемнадцать.
-Нет, я счастлив. Просто у меня такое лицо”.
Создается иногда впечатление, что четвертый полнометражный (и второй цветной) фильм Джима Джармуша остается как бы на периферии зрительского внимания: это кино нередко считают эдакой “вещью в себе”, слишком тягучей и слишком “джармушевской”, чтобы быть интересной широкой публике.
А вот по мне, так “Mystery Train” достаточно легкая и увлекательная лента, вполне неплохой вариант для первого знакомства с режиссерским стилем Дж.Дж.
“Таинственный поезд” состоит из трех новелл, объединенный временем (ночь), местом (Мемфис) и культурным феноменом Элвиса Пресли, где в первой – молодая японская пара приезжает с целью паломничества на Sun Records и в Грейсленд, во второй-потерявшая мужа итальянка неожиданно встречает призрак самого Короля, ну а в третьей – образцово-показательный rolling stone в исполнении Джо Страммера вместе со своим приятелем и шурином попадают в цепь ночных передряг, что закончатся в итоге роковым выстрелом.
В этом фильме нет второстепенных персонажей: за этим и бесподобная игра актеров (чего стоит хотя бы портье Скримин’ Джей Хоукинса или напуганный парикмахер Стива Бушеми), но и сам принцип нелинейного повествования (после успеха тарантиновского “Чтива” ставший весьма популярным), постепенно сплетающий судьбы героев.
Вдобавок к этому остроумные диалоги и музыка Джона Лури создают в фильме совершенно особую, поэтичную атмосферу: символично, пожалуй, что в одном из первых эпизодов Дзюн и Мицуко попадают на улицу Чосера, которой в Мемфисе на самом деле и не существует.
Вместе с тем в “Таинственном поезде” Джармуш вновь обращается к своей излюбленной тематике: за чередой грустных и смешных историй скрывается неожиданно одновременно простая и глубокая мысль о единости и неделимости нашего мира: да, американскую культуру обнаружить можно повсюду, но ведь и Мемфис, суть, та же Йокагама, если убрать 60 % зданий.
Не говоря уж об интернациональной универсальности таких абстрактных, на первый взгляд, понятий, как “счастье”.
Все ведь так просто.
Счастье – это южной ночью слушать “Blue Moon” и сознавать, что тебе восемнадцать.