red_kosmopolit (red_kosmopolit) wrote in drugoe_kino,
red_kosmopolit
red_kosmopolit
drugoe_kino

Category:
  • Mood:

Пианистка / La Pianiste

Буржуазные журналы в один голос назвали «Пианистку» самым «провокационным фильмом года», в котором Эрика — ужасна и отвратительна. Критики достали одноименный роман Эльфриды Елинек и выкопали оттуда, что Эрика представляет собой некий «холодильник» для лучшего сохранения искусства. Она не может впустить в себя ничего иного, кроме музыки. Поэтому она и не может адекватно ответить на юношеское (юношеское?!?) любовное чувство, и не способна «впустить» в себя мужчину кроме как с помощью прямого насилия. Беспомощность критики доказывает лишь одно: в Европе не разучились снимать хорошее кино.

О чем этот фильм? Читаем рецензию "Пианистка / La Pianiste"

Пианистка / La Pianiste



«Первоначальное различие между носильщиком и философом менее значительно, чем между дворняжкой и борзой. Пропасть между ними вырыта разделением труда»
(Карл Маркс.«Нищета философии», 1847)

«Ты должна быть первой. Всегда надо быть первой», — талдычит мать-истеричка (Анни Жирардо) своей дочери Эрике (Изабель Юппер). И это после пристрастного и визгливого допроса: почему так поздно? где была? куда ходила?

Эрика же не ребенок. Ей около сорока. Она и так уже первая в своем роде — профессор венской консерватории, блестящий пианист, тонкий ценитель и виртуозный исполнитель Шуберта.

Только душа Эрики искалечена. После работы она как сомнамбула идет в специальный магазин, запирается в кабинке и смотрит порнографию, предварительно выкопав из корзины салфетку со спермой предыдущего посетителя. Или бродит вечером в надежде набрести на парочку, занимающуюся любовью в автомобиле («А ну пошла отсюда, сука!»). Или покупает наряды, которые никогда не оденет.

Но в отличие от странной истории с Джекилом/Хайдом, нам совершенно ясно, что искалечило Эрику. Конечно, музыка. Великая музыка Шумана, Бетховена, Баха. Сама по себе музыка является просто музыкой. Но в нашей системе она сделала Эрику всего лишь живым придатком к роялю и к партитуре Шуберта. Из-за нее, у Эрики нет, и не было мужской любви; большая часть жизни прошла мимо нее, оставив ей суррогаты и отравленное подсознание.

Она так и осталась маленькой девочкой во всем, за исключением своей профессии. Чтобы человеку из низших классов стать кем-то в этом мире, надо целенаправленно пожертвовать своей человеческой сущностью, стать недочеловеком. Хотя Эрика и не принадлежит к рабочему классу, она, по версии Ханеке, испытывает тотальное отчуждение ещё более остро, чем уборщицы, мотальщицы, сборщицы и продавщицы — о которых мало кто говорит, и на которых всем наплевать.

Но вот в её жизнь вторгается Вальтер (Бенуа Мажимель). Плененный её игрой на домашнем концерте, он, кажется, полюбил её. Во всяком случае, он так говорит. Будучи сам талантливым исполнителем он выдерживает экзамен в консерваторию, чтобы быть ближе к ней.

Пусть это и не заметно на первый взгляд, но, Вальтер — из другого, из высшего класса.

Он племянник той дамы, что устраивала домашний концерт (роскошная венская квартира с коллекцией раритетных инструментов и несколькими горничными). Да и как простой специалист по слабым токам может вдруг все бросить и начать занятия в консерватории? Или средь бела дня пойти играть в хоккей?

Эрика чувствует, что музыка для Вальтера — лишь отдохновение для души. Перефразируя классика можно сказать, что Вальтер занимается музыкой (как собственно и хоккеем, и наукой) с той же необходимостью, с какой шелковичный червь производит шелк. Это действенное проявление его натуры. В отличие от него, для Эрики музыка — это работа, жизнь и необходимость в прямом смысле слова. «Ты должна давать больше частных уроков, — проедает ей плешь мать, — иначе мы не сможем купить квартиру. Дура! Ну, зачем ты купила это платье за 10000 шиллингов?». И для Эрики становится все более ясным, что по этой самой причине Вальтер живет, а она — лишь существует.

А ведь Эрика сама имеет частных учеников и свой класс в консерватории. И она относится к своим ученикам также, как относились к ней её учителя и её мать: требования работать на износ; разрабатывать одну руку, другую; не думать ни о чем кроме музыки; затраченное время не имеет значения (да ничто не имеет значения!) — главное результат. В какой-то момент осознание того, что она плодит подобных себе, заставляет Эрику насыпать в карман пальто своей лучшей ученицы битое стекло.

А в мире Вальтера все просто. Он манерно поцелует руку, скажет слова любви и чтобы ничего не боялась, потом поцелует в шею, утащит в кафе или ресторан, а на уик-энд отвезет куда-нибудь за город где они будут одни. Интим, как говорится, включен. Будет включен и неизбежный как смерть диалог: «Любовные раны не смертельны, правда?» — «Да» — «У тебя все нормально?» — «Да» — «Ну, тогда, пока». Что ж тут удивительного, мужчинам нужен секс.

Но женщинам тоже нужен секс, и Эрика — у которой появился реальный шанс — на свою беду верит Вальтеру. А поверив, с бесстрашием праведника открывает ему и свою исковерканную душу и… коробку с приспособлениями для садомазохизма.

Вальтер шокирован. Если бы он любил Эрику он, безусловно, без труда распутал этот клубок. Кому же ещё, как не таким как Вальтер — обеспеченным и имеющим море свободного времени — быть образованными, чуткими и все понимающими? Но нет, такие усилия не для него. Он привык к накатанным схемам. Он привык получать все, что запланировал.

В конце концов, он избивает, а затем и насилует Эрику, не забыв намекнуть перед уходом о целесообразности молчания. Проблема голодных, не понимаемых сытыми, переносится на несколько иной уровень, но с прежним алгоритмом решения.

Реакция Эрики доказывает, что никакая она не садомазохистка; все её перверсии были порождены разумом в сумерках безнадежного личного тупика. А будь она ей, что бы это поменяло? Извращенцем, чудовищным ублюдком, все равно оказывается не она, а «нормальный» Вальтер.

Буржуазные журналы в один голос назвали «Пианистку» самым «провокационным фильмом года», в котором Эрика — ужасна и отвратительна. Критики достали одноименный роман Эльфриды Елинек и выкопали оттуда, что Эрика представляет собой некий «холодильник» для лучшего сохранения искусства. Она не может впустить в себя ничего иного, кроме музыки. Поэтому она и не может адекватно ответить на юношеское (юношеское?!?) любовное чувство, и не способна «впустить» в себя мужчину кроме как с помощью прямого насилия. Беспомощность критики доказывает лишь одно: в Европе не разучились снимать хорошее кино.

В мучительном финале чувствуется добротная театральная школа Ханеке. Эрика в костюме для выступлений, более похожая на русскую большевичку или суфражистку, ожидает Вальтера в фойе концертного зала. По инерции, она ещё верит в чудо. Но Вальтер, смеясь («Профессор, мне так хочется услышать Ваше чудесное исполнение!») бежит в зал вместе с такими же беззаботными шалопаями, как и он сам. Разве достанешь этого самовлюбленного павиана из высших классов кухонным ножом, спрятанным на всякий случай в сумочке?

И Эрика бьет этим ножом себе в грудь, чтобы притупить душевную боль. Также как ранее, в ванной, резала себе интимные места, чтобы болью заглушить безумство гормонов. А затем просто уходит в ночь.

Не плохое решение, профессор. Если нет счастья — к черту Шуберта!


http://socialism.ru/cinema/review/la-pianiste
Subscribe

promo drugoe_kino Липень 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →