Сергей Афанасьев (vergili) wrote in drugoe_kino,
Сергей Афанасьев
vergili
drugoe_kino

Categories:

Коронуйте Офелию, дочь Заратустры!

«Ящик Пандоры» / «Die Büchse der Pandora» (1929) Георга Вильгельма Пабста

Убитый текст: [Пьеса о девочке, шокирующей поначалу бесстыдством и разнузданностью, а затем трогающей до глубины души отчаянием и обреченностью в глазах. Несмелая доброта и детскость практически идеального лица. Игрушечное самосознание фарфоровой куколки. Приносящей с красотой и смерть, и мерзость, и доброту. Нежность, мелькающая тут и там лишь по касательной сюжета – в конце концов пропитывает эту ленту как бисквит сиропом. Кино нанесло мне несколько проникающих ножевых ранений в самое сердце финальными 15 минутами. Причем сделало это изощренно, хитро, исподтишка. «Ящик Пандоры» - зияющая пропасть, внезапно разверзнувшаяся в 100 минут кинематографической похоти, разнузданной свистопляски и столпотворение эпизодических персонажей. Процесс превращения маленькой смертоносной бабочки во взрослую, зрелую особь. Ее имаго – смерть. Кончина бабочки, наколотой на сверкающую иглу в чьей-то коллекции. Красота, распятая не на всеобщее обозрение, а только для него одного – удачливого ловца. Ее сатори – достижение абсолютного нуля. Персональная нирвана имперсональной (не мужской, не женской) красоты.

Фильм раскручивается по спирали: из «выгребной ямы духовной нищеты» в слишком реальную выгребную яму. От этого контраст прекрасного и мерзостного еще болезненней. Словно катапультой девочка, приносящая со страстью вместе смерть и беды, выбрасывается в сферы небес, которые лишь по какому-то недоразумению оформлены в обитель лондонских туманов, проституции и кабаков. Полное искупление вины, превращение из моли-мотылька сначала в бабочку, чуть позже в махаона, который почти продали в рабство, а затем крылья прелестного создания лишаются пыльцы и, хрупкие, ломаются. Даже по ощущению атмосфера финала полна музыки горних сфер. Иначе дышится, фарс выливается в трагедию, толпы народа словно отпрянули от отверженной особы, скучковавшись к Рождеству по пабам. И когда ее окончательно не стало – люди, наконец, хлынули на улицу, абсолютно равнодушные теперь к красоте и ее адептам, которые после смерти злой феи могут теперь смело лететь на все четыре стороны. Только вряд ли захотят.]

Героиня фильма Лулу (Луиза Брукс) наказана с рождения. И так, как редко кого наказывают. Самое страшное, что наказана она «за просто так». Родилась красивой…Сексуальной, нравящейся мужчинам, женщинам (да пофигу, на самом деле, гендерные различия пасуют перед совершенством), и нимфоманкой в довершение всего. Гремучая, я вам скажу, смесь. Этакую-то смесь, да в нужное русло….Но такие смеси не признают течений. Они самодостаточны в своем аморализме, бесстыдстве и пофигизме. Самодостаточны настолько, что даже понятия не имеют о таких странных понятиях, как «аморализм», «бесстыдство» или «пофигизм». Красота, она редко бывает дарована [NB: красота это дар или наказание?] в тандеме с умом. Лулу, прекрасная нимфетка, танцующая кошкой у вечернего окошка на верхнем этаже перед богатеньким, но грустным Буратино. Лулу, возлежащая на своем ложе в позе даже не изнеженной кокотки, а кокотки после бурной ночи. Лулу, девочка коротко стриженная, jazz-girl, дитя регтайма. Лулу, всегда веселая Лулу… Ну что же ты поник, дорогой? Ты женишься на дочери министра? Вот новости! И потому ты, дорогой, не хочешь целовать свою малышку? Она вьется вокруг него юлой, улыбается, нежится на диване, откидывая голову, почти хохочет. Она его хочет. Он ходит по комнате кругами, несчастный, мрачный, закуривающий то и дело сигарету. Он смотрит в пол, он смотрит на нее. Он хочет что-то ей сказать, дважды открывая рот и замолкая. Она прекрасно его знает. Сейчас он подойдет поближе. Присядет рядом и…

Кино меняет настроение как перчатки. Сумбур, столпотворение, толпа народа, фарс, истерика. Маэстро, музыку: играют водевиль, хотя играй здесь Баха, он стал бы водевилем. Лулу готовится стать шоу-звездой в кабаре, в варьете. С ней будут делать номер на трапеции! Звезда ревю. Звезда ревет, и плачет, и смеется. И мечется ревнивой сукой. Она не хочет быть звездой, когда ее возлюбленный мешок с деньгами, старый Шон, прохаживается за кулисами с невестой. И пусть невеста смотрит на нее буквально онемев, почти влюбившись. Но ей-то что за дело? Она – капризничает. Не хочет отпускать любовника. Не хочет и не будет… Она потом весь фильм будет капризничать, эта Лулу. Лулу – ребенок с тяжкой ношей. Она слепит глаза, сводит с ума, искрит, кричит и громко заявляет о себе. Другие глохнут, слепнут, стреляются, срывают голос, продают себя и свое тело. Ради неё лишь, чтобы Лулу, малышка, чувствовала хорошо, ну просто замечательно!

Другие перчатки, трость мне, долой эти декорации, свет сверху, стол, шкаф с книгами, сына старого Шона, графиню…И Луизу, Луизу сюда, Луизу! Камерная обстановочка. Спокойная. А теперь свадьбу, разнузданную, декадансовую свадьбу. Лепестки роз, много и по’шло, сотню, тысячу роз! Пусть лепестки раскидывает на брачной постели ее псевдо-отец, похотливый мерзавец, пьянчуга-сводник. Сцена за сценой, бурлеск и фальшь, дым сигаретный слой за слоем серебрит кинопленку. Вам мало было декаданса? На, жрите еще, вот вам [само]убийство, вот дама в черной вуали, вот казино на корабле (вспоминайте, черти, сыщика Филиппа Марлоу, вспоминайте, пока тень «Прощай, красотка» еще здесь!). Свадьба что мутный сон. Вина, вина мне, Горацио! Была ли подобная фраза у Гамлета, меня не очень волнует, тут сон, тут все позволено, поэтому: вина! А что наша Лулу? Ее полфильма делали плохой, безнравственной, играющий чужими жизнями. Полфильма заставляли, как Трюффо впоследствии будет проделывать это в «Жюль и Джим», сказать про нее: «су-ка!». Но я не повелся, не-а, не повелся. Потому что Лулу не сука, дети мои. Сука – это старик Шон. Сука – это старик Шигольх (псевдо-отец). Суки все, а она ребенок. Лапы прочь, дети мои, от этой девочки, я Лулу в обиду не дам. Лулу форева, Лулу навсегда…

Лулу – Саломея души моей, Лулу я смотрел в сумерках, и так и уснул на пересмотре фильма за экраном. Лулу не пришла ко мне в снах, потому что оно типично киношное создание. Лулу хранится в разводах радужных старинной кинопленки, на улицах Германии начала прошлого столетия, она создана из ничего, из света и тени, из белой и черной перчатки на правую/левую руку. Какая она к черту женщина-вамп? Она дитё, ребенок, маленький ребенок, наделенный властью свыше красотой. Что вы, дети мои, делать будете с подобной красотой, еще неизвестно. А она даже не пользуется ею почти, она даже не пользуется. Единственное, что она замечает – свое влияние. «Надо же, - думает Лулу, - они с ног сбились в попытках угодить мне». Тогда, графиня, бросайся ему на шею, и выуди из старого хрыча пачку хрустящих денежных купюр. Убей его, старик, убей этого мерзкого акробата, он хочет сдать меня полиции. Играй, душа моя, играй на последние деньги графини в карты, в пьяном угаре казино, сжульничай, обмани их, соври, подтасуй, выиграй, мой мальчик, мне очень нужны деньги. А иначе злые-злые люди, хитро заманившие Лулу сотоварищи на этот страшный корабль, тайком продадут ее в рабство. И не в простое, а в сексуальное. Проще говоря, сдадут в бордель к чертям собачьим, в Каир, в Египет. Ты же. Не хочешь. Этого. Дорогой?

Чего хочет женщина? Понятия не имею. Чего хочет мужчина от женщины – разбираюсь чуть лучше. Перчатка за перчаткой сменяются мужчины в ее жизни, кино перевалило за 60 минут и движется, и движется к финалу. Мало вам было упадничества, тлена, дымчато-посеребрянных кадров, крови, похоти и…чистоты? Только сегодня, и только у нас, дамы и господа, представление о бедной Лулу, которая проиграла свою жизнь. Она не виновата, красота на нее сама снизошла. Она вовсе не хотела быть джаз-девочкой, не хотела никого убивать и продавать чужую честь. Просто так вышло, дамы и господа, представление начинается, шоу маст гоу он, а еще оно маст гоу он в манере декаданса. Только так, дамы и господа, и никак иначе. Лулу, прекрасная Лулу, ребенок с ангельским личиком, с чистой душой, вечно желающий нового (лучше мужчину, но уж как повезет). Ребенок хочет, он топает ножкой (а у нее очень красивая ножка, у этого ребенка, очень красивая, такой и топать не надо – в плен сдадутся сразу же). Он капризничает. Опять и снова, снова и опять. Лондон, туманы, ночные улицы, изломанные тени, таинственные незнакомцы в шляпах и Армия Спасения с рождественскою елкою наперевес. Армия Спасения спасает кого угодно, только не того, кто должен со всем покончить. Стереть с лица земли истинно ницшеанскую личность. Свободную от рацио, полную желаний, чистую в своем грехе. Дочь Заратустры, о котором в позапрошлом веке говорил безумец. Лулу – это дочь Заратустры, святая грешница, икона декаданса. Дамы и господа присяжные, она жила на самой глубине избранного кем-то другим (скажу я в ее защиту) рая – рая, небеса которого рдели как адское пламя (скажут ее обвинители, чья карающая длань уже повисла в лондонском тумане), - но все-таки рая (скажу я в ее защиту). Омелу наденьте на нее венком. Коронуйте Офелию, пока она не прыгнула за борт, или пока какой-нибудь Джек-Потрошитель, доброй души человек, не отправил ее к праматерям. Свеча горела на столе, свеча горела, на свечку дуло из угла, и жар соблазна вздымал, как ангел, два крыла крестообразно.

Коллекция ловца бабочек – всегда своеобразный некрополь красоты. Гумберт Гумберт, к примеру, просто-напросто ловец прелестных бабочек, только редкого вида. Они живут на необитаемом острове нимфеток где-то в тропиках. Где живут такие как Лулу, неизвестно. Но и на них, безусловно, находится, рано или поздно, свой коллекционер.

Subscribe

promo drugoe_kino july 15, 2019 16:23 1
Buy for 100 tokens
Начинание прошлого года не оказалось единичной акцией, и вновь московское лето украшает отличный Кинофестиваль на Стрелке с ОККО. Старт уже в эту пятницу, 19 июля. Последний сеанс в воскресенье, 28 июля. Каждый вечер в летнем кинотеатре на Стреке будем смотреть один, а где и несколько фильмов.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments