Призрак Веры Холодной и аутентичный кинематограф

И вот с черными тенями под глазами, с бледностью, оттененной черной тушью,
С крупным еврейским носом, крупными же губами
черными вьющимися волосами, убранными веньеточно к затылку
- Вера Холодная

Подруга говорит: "В этом немом кино все женщины смешные, они двигаются суетливо, в несколько чуть ускоренном движении пленки, и не вызывают эротических чувств.
А от этой так и веет сексуальностью". Раба любви.

А фамилия странная. Я думала - дева неприступная, гордячка. И что взгляд - свысока. Но - ничуть.
В образ Веры Холодной, живущей в высоких температурных режимах, проникает стужа потусторонности, имманентно этому образу не свойственная.


Серебряный век. Смерть в 26 лет. "Кокаин?" - спрашиваю я. "Чахотка..." - неуверенно отвечает подруга. Википедия выдает еще две версии - испанка и отравление ядом. Отпели в Спасо-Преображенском кафедральном Соборе. Похоронили на первом христианском кладбище Одессы.

М..."Миражи" - в цель попадающееназвание для черно-белого фильма, снятого в той же эстетике, в которой спустя 8 лет будет снят "Носферату" Мурнау. Утверждение это спорное, конечно, в особенности, если вынуть из картины голый костяк сюжета: прекрасная молодая девушка, невеста, случается соблазненной светским красавцем, вызывающим ассоциации с Онегиным и Демоном одновременно, и, перспективно, - с самим Носферату (не в пост быть помянут). Это новорожденное и концентрированное кино, своей контрастной эстетикой проявляющий чистый силуэт подлинного синематографа, в котором любовно-бытовая историю получает метафизическое измерение. Сюжет соблазна и брошенности, сыгранный деланными позами и сбрызнутый откровенно плохими стихами, претворяется в нечто далекое как от пошлости, так и от эстетской рафинированности.