ДРУГОЕ КИНО

Смотрим. Пишем. Обсуждаем.


Previous Entry Share Next Entry
Интервью с Оливье Ассаясом (2010)
dm_bondarenko wrote in drugoe_kino
Оригинал взят у dm_bondarenko в Интервью с Оливье Ассаясом (2010)
Оригинал - http://www.avclub.com/article/olivier-assayas-46413. Перевод выполнен собственноручно.

Несмотря на то, что Оливье Ассаяс никогда не пытался скрыть свои европейские корни, его кинематографическая карьера сильно напоминает голливудскую историю. Оливье Ассаяс снимал и садо-мазо триллеры («Выход на посадку»), и исторические фильмы («Сентиментальные судьбы»), и это далеко не закрытый перечень его жанрового разнообразия.

Предпоследний фильм Оливье Ассаяса «Летнее время» наконец-то дал ему признание среди любителей авторского кино, но после этого режиссер снял пяти с половиной часовой байопик про некогда известного Ильича Рамиреза Санчеса, более известного как Карлос Шакал.

Карлос Шакал начал свою террористическую карьеру в Народный фронт освобождения Палестины с покушений на сионистов и подрывом редакций произраильских газет, Карлос получил свой «звездный час» во время захвата заложников в штаб-квартире ОПЕК в Вене (1975 год). Карлос захватил заложников и делал остановки в Алжире, Триполи и Багдаде. После своего исключения из рядов НФОП, Карлос стал наемником, работающим на разные спецслужбы и революционные движения, теряющим всякие остатки прежних идеалов.

Оливье Ассаяс снял фильм о Карлосе Шакале, но он также снял фильм о преображении идеализма 1960х в хаос 1970х, об искушении властью и попирании принципов. При этом режиссер не забыл разбавить фильм отличным адреналином. В отличие от «Че» Содерберга, фильм Ассаяса менее субъективен и последний сохраняет здравый скептицизм при показе главного героя.

Перед показом «Карлоса» на Нью-Йоркском кинофестивале, Оливье Ассаяс дал интервью A.V. Club, где он рассказал нам о том, почему он думал, что проект про Карлоса Шакала никогда не согласуют, его причины для выбора данной тематики и почему Карлос является одной из главных фигур завершающей стадии Холодной войны.

AVC: На Каннском кинофестивале Вы сказали, что «Карлос» - не тот фильм, который Вы хотели сделать, а тот фильм, который Вам пришлось сделать. Почему?
ОА: Я думаю, что меня затянул весь процесс подготовки этого фильма. Первоначально фильм про Карлоса Шакала меня заинтересовал со сценарной точки зрения, а именно идея сценария, основанного на реальных событиях и связанного с современной политикой. Я раньше никогда этого не делал, но я знал о наличии большого количества материалов.
Люди писали книги о Карлосе Шакале, а также после падения Берлинской стены нам стали доступны материалы спецслужб ГДР и Венгрии. Я знал, что могу получить доступ к интересному материалу и это побуждало меня попытаться и скомпилировать на этой основе сценарий. При написании я не имел понятия о конечном результате, но для меня основной целью было проанализировать материал и поймать суть.
По мере работы, я становился все более и более увлеченным. Как только я начал работу с имеющимся материалом, каждая новая биография Карлоса или исследование маргинальных аспектов его жизни проливала дополнительный свет на ту или иную часть его жизни. Поиск материалов в Интернете, поиск в самых неожиданных источниках – это было равносильно поиску маленьких деталей в одной большой мозаике. Из-за этого, написание сценария было чрезвычайно увлекательным.
Мне кажется, сутью написания сценария «Карлоса» было осознание, что первоначальный вариант сценария содержит в себе очень длинный фильм. Но я написал этот сценарий и начал думать: «Как я могу сократить этот фильм? Мне никто не даст финансирование на съемки подобного фильма!»
Обычно я разделяю написание сценариев на два этапа. Первоначально я пишу общий сценарий и делаю перерыв на несколько недель. Затем, я начинаю его сокращать, чтобы сделать сюжетные линии быстрее и жестче. Но в случае с «Карлосом» я не перешел ко второму этапу, поскольку в контексте данного фильма подобные сокращения представлялись неуместными.
Я был убежден, что любой здравомыслящий человек мне скажет: «Стоп! Стоп!» (смеется). Но мне крупно повезло, поскольку Canal + дал мне финансирование. Одному из топ-менеджеров Canal + понравился сценарий и он оказал необходимую поддержку. Но на определенном этапе этому топ-менеджеру пришлось обращаться в высшие органы управления, которые могли отказать, но они также дали «зеленый свет». И в результате, я был вынужден снимать этот фильм (смеется).

AVC: Чем крупнее Ваш проект, тем больше денег он требует и большее количество людей должно дать согласие.
ОА: Согласен, но основной проблемой «Карлоса» был не бюджет. С точки зрения финансирования, все решалось в соответствии с логикой телевидения. Когда хронометраж фильма доходит до отметки в пять с половиной часов, на телевидении продюсер не скажет: «Ты сошел с ума? Этому не бывать!» Также телевизионщики не скажут: «Возникла проблема, ибо мы обсуждаем три фильма». Проблема в том, что телевизионщики не одобряют один телефильм, они одобряют телефильм, разделенный на три части.
При этом у телевизионщиков есть своя логика. У них есть бюджет на один фильм, и они готовы умножить его на три. Действуя подобным образом они не думают в русле значительного перерасхода бюджета. Они думают так – одобряем съемки первой, второй и третьей серии.

AVC: Когда Вы снимали, Вы понимали, что большинство зрителей увидят «Карлоса» по телевизору?
ОА: Это было одним из минусов. Из-за финансирования со стороны Canal +, мне пришлось, в какой-то степени пожертвовать релизом в кинотеатрах Франции. Это было связано с тем, что первоначально «Карлос» попадал на экраны телевизоров, а потом на киноэкраны, что принесло бы определенной ущерб раскрутке.
Также, в соответствии с французским законодательством, мне не позволено выпустить на киноэкраны полную версию «Карлоса», и причина этого мне не понятна. В общем, поскольку «Карлос» был профинансирован Canal +, он не является «фильмом» и поэтому не допускается на экраны кинотеатров. Вот и все.
При этом полная версия была показана на Каннском кинофестивале и получила лестные отзывы от французских СМИ, но при этом я не мог ее выпустить во французских кинотеатрах. Поэтому о Франции пришлось забыть. Но в других странах «Карлос» был выпущен и на телевидении, и в кинотеатрах.
Несмотря на это, я снимал именно пятичасовой фильм и он ничем не отличается от моих ранних фильмов. Единственная разница – мне дали больший бюджет и я смог проводить более масштабные съемки.

AVC: Длительность «Карлоса» дала Вам карт-бланш с распределении длительности сцен. Например, про нападение на штаб-квартиру ОПЕК можно было снять отдельный фильм.
ОА: Да, это сцена длится 1:20. Но если бы я снял отдельный фильм, то это не была бы история про Карлоса. В этом и заключается главная сложность фильма. Например, события влекущие к перестрелке на улице Тулье также могли бы стать отдельным фильмом. Вообще, первоначально, я хотел снять фильм об аресте Карлоса в Судане, но потом я понял, что отдельные элементы жизни Карлоса не создадут полноценного фильма.
Полноценный фильм – это история Карлоса, имеющая точную взаимосвязь. Главным элементом фильма была связь между различными вехами в жизни Карлоса и как он меняется. Иногда он сам создавал свою судьбу, иногда судьба оказывала влияние на него. То есть, иногда он контролировал события, а иногда он не имел никакого контроля над событиями. И я думаю, что главный плюс «Карлоса» - он показывает зрителю судьбу отдельного человека и как этот человек адаптируется к переменам. Как чья-то жизнь связана с современной историей и как его мир постепенно сужается до того, что он становится изгоем в Судане.

AVC: Очень интересно оказать в 1973 или 1978 и увидеть, как люди думали, что они находятся в рядах международного движения. В наше время также остались политические движения, но я не думаю, что они считаются себя частью международной вооруженной революционной борьбы.
ОА: Сейчас нет, но тогда думали. Возвращение в те времена напомнило мне о витающей тогда идее мировой революции. В те времена были взаимосвязанные революционные движения и в Латинской Америке, и в США, и в Европе, и в Японии. 1970е были временами политических протестов, имевших марксистский контекст и развитую контркультуру. Этот протест был молодежным и каким-то образом людям было проще связать себя с иностранным радикализмом. Карлос является живым отражением того времени.
Первоначально я не осознавал этого, но после осознания, я понял, что «Карлоса» можно снять только в пятичасовом формате. Не нужно забывать, что Карлос был интернационалистом: он говорил на множестве языков, был латиноамериканцем учившимся в Москве, ставший борцом за дело палестинской революции в Западной Европе. Фигура Карлоса показывает нравы того времени и взаимосвязь между терроризмом и геополитикой. Последнее получило практически никакого отражения в фильмах про террористов. Японцы снимали фильмы о японских террористах, немцы снимали фильмы о немецких террористах, итальянцы снимали фильмы об итальянских террористах. Но все эти фильмы имеют один недостаток – они не затрагивают интернационализм или рассматривают его в неверном ключе. Но интернационализм был составной частью Холодной войны, а Карлос являлся одной из ключевых фигур поздних стадий Холодной войны.

AVC: Эффект глобализации является одной из тематик в большинстве Ваших фильмов, начиная с триллера «Демон-любовник» и заканчивая меланхоличной драмой «Летнее время». Как известно, терроризм зародился в XIX веке, но интернациональный терроризм может существовать только при поддержке глобальных СМИ.
ОА: Вы точно подметили. Для меня, глобализация является одним из основных элементов деятельности Карлоса. Когда он становится международным бизнесменом, он начинает работать в зарождающейся международной торговле, но не он ее изобрел. Международная торговля также не зародилась ни в 1970е, ни в XIX веке, она зародилась ранее. Несмотря на это, скорость, способ осуществления полулегальных операций через различные базы, было элементом работы сети Карлоса и этот элемент работал. В какой-то степени, нынешние ТНК работают также. В данном контексте, в моей голове была взаимосвязь между «Демоном-любовником» и «Карлосом». Конечно, я снимаю свои фильмы в неправильном порядке (смеется). Ведь Карлос является приквелом к «Демону-любвонику» (смеется).

AVC: Поэтому большинство диалогов между Карлосом и его подельниками посвящены медиа стратегии: «Как будет выглядеть это действие? Что будет с нашей репутацией?»
ОА: Вы правы. Но для меня лично интересно было осознание того, что при написании сценария я не потерял связь с языком 1970х. Я воспринимал язык 1970х как забытый, но я легко восстановил его, в особенности в сценах диалогов восточноевропейских аппаратчиков и западноевропейских леваков. Эта риторика была мне знакома, поскольку я вырос с ней. Оказались забыты слова и ценности, но в моих ушах осталась музыка.

AVC: Были ли те политические движения важными для Вас в молодости?
ОА: В молодости я не мог от этого убежать. Когда я был подростком, я должен был идентифицировать себя политически. А сейчас, я не знаю, насколько это важно. Раньше, когда ты учился в старшей школе или был подростком, то ты должен был принадлежать к определенному политическому движению – троцкист, коммунист, маоист, либертарианец или кто-то иной. Конечно, я участвовал в школьной политике, я читал газеты. Но моим личным отличием было то, что я любил музыку и искусству и поэтому большее влияние на меня оказали американская и английская контркультура, а не европейская левая политика.
Факт того, что я впитал обе культуры и я думаю, что контркультура защитила меня от наиболее невыносимых аспектов европейского левого движения (смеется). Тогда я этого не осознавал, но политические дебаты Европы 1960х годов имели старую историю. Европа 1960х напоминала 1920-1930 гг. Ты сталинист? Какую революцию ты поддерживаешь? Люди обсуждали забытые или малозначительные элементы Октябрьской революции, чтобы определить, кто был прав – анархисты или троцкисты?
Все споры, а я говорю о подростковых дискуссиях, были из другого времена. При этом Вудсток и Лето любви – мы смеемся над этим, но те движения больше соответствовали духу того времени.

AVC: В течение фильма, Карлос теряет связь с первоначальными идеалами. В начале фильма он произносит фразу «каждая пуля имеет свою идею», но затем забывает это.
ОА: Да, эта сцена была основана на воспоминаниях одной женщины. Мне не разрешили прямо перенести сцену диалога с этой женщиной, но она написала книгу воспоминаний о Карлоса, включающую, в том числе, различные диалоги с ним. Большинство диалогов в фильме имеют корни в этой книге.

AVC: Одной из поразительных вещей в «Карлосе» является то, как он показывает скучную жизнь международного террориста. Его жизнь является постоянным переездом из квартир и отелей, скрашиваемой редкими террористическими актами. А идея об участии в великой борьбе остается больше в головах террористов, чем в реальной жизни.
ОА: Карлос не очень умный, он солдат. Он является человеком, осуществляющим операции, спланированные кем-то иным.

AVC: Исполнитель.
ОА: Точно. Он исполнитель. Карлос никогда не оказывал большого влияния на курс палестинского движения. Когда Карлос был членом НФОП, он выполнял приказы Вади Хаддада. И позже он выживал лишь благодаря обеспечению со стороны различных разведок. Карлос осуществлял операции, которые были одобрены его нанимателями, и он защищал интересы определенных государств. Карлос не был человеком, имевшим свое видение международной революции – ключевого элемента терроризма 1970х.
Карлос является исполнителем, использующим модную риторику для личного продвижения, манипулирования другими и навязывания своей власти. Поэтому его слова чаще всего пусты. Я допускаю, что в одной из первых сцен в ресторане в словах Карлоса есть некая искренность. Он был борцом за Третий мир, у него были большие идеи и т.д. и т.п. Но его идеи наивны и постепенно сходят на нет. Риторика позднего Карлоса является лишь прикрытием для его жестоких и циничных действий.
Я не думаю, что в США были такие же мысли о неизбежной революции. Но интеллектуальная жизнь Европы 1970х прошла под этим знаменем. Люди верили, что революция придет и ждали ее. Не стояло вопроса – будет ли революция? Вопрос был – что делать, когда произойдет революция. Построим ли мы сталинистское государство? Повторим ли мы ошибки русских? Построим ли мы утопию, основанное на свободе и иных вещах? Поэтому люди 1970х жили в Нетландии. Но тогда они думали, что их проблемы требовали незамедлительного решения. Поэтому люди 1970х воспринимали свои политические взгляды и риторику очень серьезно.

AVC: Я не думаю, что кто-то хочет, чтобы снова в самолеты стреляли из РПГ, но серьезность тогдашних дискуссий остается в чем-то привлекательной. Сейчас, большинство людей только смеются над подобными дискуссиями. Они думают, что подобные темы смехотворны.
ОА: Ранее люди верили в будущее, а теперь люди верят в настоящее. Современное поколение считает, что любая идеализация будущего ведет к провалу. Современное поколение – это дети провала революции 1960-1970 гг. В данном контексте, современное поколение не готовы отдать свои жизнь за абстрактные идеалы. Они думают, что должна быть…

AVC: Выгода?
ОА: Незамедлительная выгода. Поэтому современное поколение – прагматики, а не идеалисты. Прагматизм также включает в себя убеждение о том, что ты не можешь контролировать политику, что, в какой-то степени, открывает путь для современных форм фашизма.

AVC: Это довольно пессимистичное предсказание. Если ты считаешь, что не имеешь никакого контроля над политикой, то рано или поздно это станет правдой.
ОА: И ты отдаешь политику тем, кто хочет получить над ней настоящий контроль.

promo drugoe_kino december 1, 06:33 5
Buy for 150 tokens
Друзья! На следующе неделе ажно в трех городах - Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, - стартует АРТДОКФЕСТ, самый крупный фестиваль документального кино в России. Уникален этот фестиваль тем, что показывает совершенно другой мир - не тот, который мы привыкли видеть, выходя из подъезда, не…

?

Log in

No account? Create an account